Фарамунд

К тому же я тоже собирался не раз перехватить твою глотку и бросить в лесу, чтоб лишнюю тяжесть не тащить, и чтоб задурно хлеб не ел...

Рыдания все еще сотрясали Фарамунда, но он стиснул зубы, молчал, только слезы бежали по лицу, капали на грудь. Редьярд в сторонке разговаривал с Громыхало и Вехульдом, но Фарамунд чувствовал на себе его подозрительный взгляд.

Воинов повели в трапезную, коней разобрали и потащили к полупустой конюшне. Фарамунд едва снова не впал в оцепенение, но по двору забухали тяжелые шаги, словно галопом несся каменный бык, в холл вбежал красный, запыхавшийся Громыхало.

— Рекс!.. Есть новости.

— Нашелся? — вскрикнул Фарамунд.

— Он приехал сам, — сообщил Громыхало. — Троих коней загнал, говорит, пока скакал без передыху!.. Далеко, видать...

— Где он?

— У колодца. Упал, пьет, как жаба на солнце. Вести сюда, рекс?"

"Фарамунд уловил удивленные взгляды Тревора и Редьярда. Редьярд ни за что не станет звать его рексом, понятно, да и Тревор начнет избегать называть его высоким титулом, на что ему, Фарамунду, сейчас наплевать, сердце рвется от боли, когда представляет, как томится эта чистая пташка в когтях ястреба.

..

В груди запекло, он снова ощутил в глазах слезы. Стараясь не допустить себя до рыданий, сказал громким, хоть и дрожащим голосом:

— Вытряхните одежду. За обедом решим, что нам делать дальше. Похоже, мы отыскали, где Лютеция! А теперь... клянусь всеми силами, я не оставлю ее в чужих руках.

Глава 16

Управляющий, оставшийся еще от Лаурса, усадил Тревора и Редьярда в общей трапезной за стол напротив Фарамунда.

Рядом с вождем сидели Громыхало и Вехульд. Громыхало внимательно и с недоверием присматривался к Тревору, словно смотрелся в зеркало, такой же квадратный, угловатый, массивный, даже волосы у обоих как у диких кабанов щетина — густые и короткие.

Унгардлик снова долго и жадно пил воду, не прикасаясь к вину или пиву, лишь тогда рухнул за стол. Худое лицо, изборожденное глубокими морщинами, посветлело, когда увидел жареное мясо, птицу,

— Шесть суток во рту ни крошки, — признался он сиплым простуженным голосом.

 — С седел не слезали... У Савигорда три бурга, еще четыре города ему платят по коммендациям! К тому же он мог увезти Лютецию в одно из своих сел...

Фарамунд выкрикнул зло:

— Рассказывай все! Подробно. Пропустишь хоть слово...

— Ее увез, — объяснял Унгардлик, — как говорят уцелевшие, бросив поперек седла, всадник на огромном белом жеребце. По описанию походит на Савигорда — второго такого гиганта поискать!.. Остальные с ним на черных конях, все с одинаковыми мечами и щитами.