Волынская мадонна

Автоматная очередь порвала ее на куски, сбросила гармониста с колченогой табуретки.

Да, теперь все встало на свои места. Поддатые бандиты гонялись по пустырю за визжащими бабами. Падали, обливаясь кровью, старики и дети.

– Прекратить огонь! – крикнул Горбацевич через пару минут, когда стрелять стало уже не в кого.

Наступила тишина. Размявшиеся бандеровцы снова садились за стол, поднимали упавшие стулья. Не пропадать же добру.

Горбацевич потряс головой, прочистил пальцем ухо, в котором стоял звон.

Кругом привычная картина – разбросанные тела, лужи крови. Кто-то еще шевелился.

Икал, давясь кровью, писарь Бонкевич, зажимал рану на животе. Глаза его стекленели, но он видел, как подошел к нему командир этого вот партизанского отряда. Пуля встряхнула человека, оборвала икоту.

Царапал ногтями землю староста Брумель. Ранения в принципе были не смертельные. Одна из его рук даже сохранила подвижность. Он с тоской смотрел на Горбацевича и все еще не верил.

– Кто вы? – прохрипел староста, глотая кровь. – Вы не советские партизаны.

– Это очень тонкое наблюдение, – заметил майор. – Даю вам возможность угадать с трех раз, любезный. Ах, уже угадали. – Он выпустил всю обойму в голову старосты.

– Шабаш, Назар Иванович, погуляли, – проговорил Кишко. – Теперь пойдем обратно?

Глава 4

Через три часа в Подъяров вошли настоящие партизаны. Это был приличный отряд, порядка сорока штыков. Бойцы возвращались в Росомач из соседнего уезда. Шли оврагами, потайными лесными тропами, несколько раз цепляли болота, где им приходилось мостить гать.

О том, что произошло в Возырском повете, Николай Федорович Глинский знал лишь понаслышке. Теперь он крайне сожалел о том, что позволил распоясавшимся бандитам совершить такие зверства.

Целью дальнего рейда было посещение села Сакрынь, затерянного в лесах. Там проходили трудные переговоры с представителями польского Сопротивления. Вся эта дипломатия закончилась ничем. Польские партизаны не выказывали открытую враждебность, но прохладу демонстрировали явственно. Совместный фронт они создавать не желали и активно делали вид, что не знают о планах УПА физически уничтожить всех поляков, оставшихся на Волыни.

Для Глинского во всем этом не было ничего нового, но посланник из Москвы полковник Елисеев, сброшенный с самолета для координации действий всех участников Сопротивления, выглядел взбешенным. Мало того, что промотались пешком в такую даль, так еще и никакого результата! Он брел за Глинским, закутанный в непромокаемый плащ, месил грязь резиновыми сапогами и беспрестанно что-то ворчал.

Время действительно пропало зря.