Гордый, жестокий... желанный

Он взял со стола стакан, который, видимо, оставил, чтобы подняться к ней, и Пенни не могла не заметить, какие у него длинные пальцы и ухоженные ногти. На долю секунды она подумала, каково это — почувствовать, как эти пальцы прикасаются к ней, гладят ее кожу. От одной мысли об этом внутри поднялась настоящая буря, усмирение которой потребовало героического усилия. Думать так об этом мужчине было опасно.

— Я бы хотела, чтобы вы точно обозначили мои обязанности, — сказала она, выпрямляя спину и стараясь казаться деловитой и квалифицированной. — Я ожидала, что мне придется готовить для Хлои, но оказалось, что этим занимается ваша экономка.

— На Эмили вся работа по дому, — подтвердил он, — и раз в неделю приходят уборщики. Скорее всего, вам придется готовить для моей дочери, когда у Эмили будет выходной. Честно говоря, мисс Килинг, я не совсем уверен, что знаю, какие у няни обязанности. Я… — Он оборвал себя. — Словом, я жду от вас, что вы позаботитесь о благополучии Хлои, но, пока она в школе, вы вольны распоряжаться своим временем, как сочтете нужным, что должно компенсировать вашу занятость по утрам и вечерам. У вас есть парень? Вам нужны будут выходные?

— Нужны, мистер Ди Люка? — переспросила Пенни, ее голубые глаза вспыхнули. — Это мое право. Никто не работает семь дней в неделю.

Получилось резче, чем ей хотелось, возможно, потому, что она все еще не пришла в себя после взрыва чувств.

— Что ж, у вас, скажем так, гибкий график, — согласился он. — И если у вас все-таки есть парень, я должен попросить вас не приводить его сюда.

Пенни храбро посмотрела на него, вздернув подбородок:

— Парня нет, но вам бы следовало выяснить этот вопрос до того, как нанимать меня.

Он приподнял плечи:

— Я новичок в этих делах.

— Значит, вы придумываете правила по мере развития игры? — спросила она.

Темные глаза сузились, лицевые мышцы опасно дрогнули.

— Вы ставите под сомнение мои принципы?

Пенни быстро вдохнула:

— Нет, если от них зависит моя работа. Уверена, что вы поняли меня.

К ее удивлению, он запрокинул голову и рассмеялся:

— Туше, Пенни. Могу я называть вас Пенни?

О господи, как прозвучало в его устах ее имя! Никто так не произносил его, заставляя звучать совершенно иначе и, она не побоялась признать это, невероятно сексуально. Разумеется, он не планировал ничего такого, во всем был виноват его акцент, но факт оставался фактом.

— Да, — ответила она, не глядя на него.

Она посмотрела в открытое окно, где небо переливалось яркими цветами. Солнце село, но его след казался сверхъестественным, как и положение Пенни.

Гормоны Санто выходили из повиновения, и это раздражало его: он не хотел, чтобы его влекло к Пенни.