Горец и леди

А когда появляется новый граф Данридж, то первое, что он делает, прибыв ко двору, – это садится в присутствии короля. Особенно забавно, когда громко ахает кто-нибудь из несведущих.

Бригитта засмеялась, а потом спросила:

– Но если Макартуры стояли во главе клана, то, как же могло произойти их смещение? Разве это чье-то право, назначать вождя?

– Мы родоначальники клана Кэмпбел, – ответил Йен. – Джон Макартур, выдающийся человек, предводитель тысячи воинов. Он правил кланом в царствование короля Якова Первого. Преданность Макартура не вызывала сомнений, так же как и его могущество. Увы, король Яков был слишком ревнив к таким вещам.

– И что произошло?

– Король приказал отрубить Джону Макартуру голову, а руководство кланом перешло к семье Кэмпбел.

– Грустно… – Бригитта повернула голову и взглянула на Йена.

Они сидели так близко, что их тела соприкасались. Она улыбнулась и, как бы желая забыть эту печальную историю, потерлась щекой о его плечо.

Прижав ее к себе покрепче, Йен заглянул в ее неправдоподобно зеленые глаза, которые светились любовью. И, утопая в этом бездонном омуте, он непослушным от волнения голосом произнес:

– Я люблю тебя, дорогая.

Его губы слились с ее губами, вкладывая все чувство, переполнявшее его сердце, в этот единственный, упоительный поцелуй. И, как цветок под солнечными лучами, нежный рот Бригитты полураскрылся навстречу его неуемной страсти. Поцелуй длился так долго, что взаимное желание стало нестерпимым.

Не в силах больше сдерживаться, они упали на расстеленную, на полу шкуру. Йен лихорадочно покрывал поцелуями ее виски, глаза, шею. А потом, не отрываясь от ее восхитительно горячих губ, медленно развернул одеяло, заменяющее ей одежду. О, как она была великолепна, вся пылающая от смущения. Нагота ее сияла, ослепляя взор совершенством.

– Ты настоящая красавица, – прошептал он, задыхаясь от вожделения.

Его руки скользили по ее телу, наслаждаясь шелковистостью ее кожи, глаза потемнели от страсти, дыхание стало прерывистым и тяжелым. Он гладил ее груди, дразня розовые соски, пока они не затвердели от возбуждения, а когда Йен опустил голову, проводя языком по этим трепещущим бугоркам, у Бригитты занялось дыхание и стон желания вырвался из груди.

Рука Йена скользнула ниже, по ее животу. И, будоража ее чувственность, нежно поглаживала кожу с внутренней стороны бедер. Бригитта вздрогнула, прислушиваясь к новым ощущениям.

Он что-то шептал ей в самое ухо, слегка касаясь языком, а пальцы его продолжали свое медленное чувственное кружение по ее телу.

Он искусно заставлял ее смущение отступать, завоевывая все новые и новые места, подчиненные отныне только его властному зову. Наконец он коснулся средоточия ее чувственности.