Горькая полынь моей памяти

И он падал, падал, падал, опускался ниже дна, пока однажды не открыл глаза в яркий свет с единственной мыслью, что наконец-то сдох. Оглядел чистые, светлые стены, жалюзи на окне и холёную морду Юнусова.

– Набегался, Форест Гамп? – усмехаясь, спросил друг.

Глава 34

Карима. Прошлое. Поволжье

Весна тянулась, как тягучий кисель, а лето и вовсе замерло на месте. Три месяца каникул никак не заканчивались, Карима же была готова отказаться от них совсем, лишь бы не находиться в доме, погруженном в траур.

Вязкая и липкая, нервная обстановка обволакивала девушку, душила, несмотря на то, что они съездили в Европу.

Италия, волшебная Венеция, сказочный Прованс, строгий Мюнхен. Они – это папа, Карима, Алсу и Назар. Мама не поехала, сказала, что Динар ещё маленький, ничего не запомнит, только измается, и нельзя оставлять эби – у неё сердце, давление. Папа согласился. Все понимали, дело не в эби и не в Динаре, а в Дамире, которого мама ждала дённо и нощно. Он словно сквозь землю провалился.

Исчез! Пропадают люди без вести, и Дамир исчез. Много раз Карима видела, как мама плачет, иногда рыдает, ходит с опухшими глазами, прячет черноту под глазами под слоем тонального крема.

А ведь раньше мама почти не красилась, только по праздникам.

Карима тоже плакала и так же прятала слёзы, чтобы ещё больше не расстраивать маму. Сначала она плакала из-за ребёночка Эли. Пусть, как оказалось, он не от Дамира, Кариме всё равно было жалко маленького. Разве справедливо, когда умирают дети? Такие крохотные, ни в чём не виноватые… Позже – из-за старшего брата.

Что с ним случилось, жив ли он? Если бы был жив, сообщил бы эби, обязательно сообщил! Выходит, что нет… О смерти Дамира девушка думать боялась.

Замирала, отгоняла от себя дурные мысли, бросалась в учёбу, а летом в домашнее хозяйство. Лишь бы не думать, не думать, не представлять, что он никогда в жизни не вернётся. Никогда, никогда! Не думать, не представлять!

Кариму почти перестали отпускать на улицу, даже в поселковый магазин или на почту за журналами для эби. Из-за сплетен и слухов, опутавших Файзулиных сплошной, как осиный рой, стеной. Люди шушукались, шептались, оборачивались, когда появлялась Карима.

Кто-то смеялся, кто-то сочувствовал, кто-то осуждал её или маму, словно они виноваты в том, что произошло.

Девушка понимала, произошедшее в семействе Файзулиных – событие планетарного масштаба для небольшого села на Волге. Если бы с кем-то другим произошла подобная беда, уже обмусолили бы все кости, пережевали сплетни и забыли. Но речь шла о Файзулиных… Кому горе, кому радость, большинству – повод почесать языком.

Как бы Карима ни старалась, не обращать внимание на сплетни у неё не выходило.