Горькая полынь моей памяти

Эля… Эля!

Почему он не продумал подобного? Почему ему в голову не пришло, что она может родить и преподнести ему «подарок» в виде чужого ребёнка, записанного на его имя? Как вообще можно было родить в течение года после всего, что произошло?..

Слишком продуманная? Отчаянно глупая? Невероятная, абсурдная, ненормальная! Безумная!

– Мне сказали – нельзя, – Эля отступала к двери, мужчина мгновенно перекрыл проход, загораживая дверной проём. Горечь затопила лёгкие, заставила слезиться глаза, наполнила всё существо Дамира отчаянием, иррациональным страхом потери. Ненужным, невыносимым страхом.

Отчаянием.

– Ты могла обратиться ко мне, мы бы решили этот вопрос, – твёрдо произнёс Дамир, совсем не уверенный в том, что в то время он мог решать хоть что-нибудь. Что появись перед ним Эля, он смог бы хоть сколько-нибудь адекватно отреагировать на её появление. Он и сейчас далёк от понятия «адекватность».

– Не могла.

– Почему?

– Не могла! – Эля почти рыдала, Дамир вскипал всё сильнее и сильнее.

– ПО-ЧЕ-МУ?! Эля, почему? Почему ты ушла? Почему Тим – не мой? Почему ты молчала о патологии? Почему ты вообще, чёрт возьми, рожала его? Зачем ты прошла через…

У Дамира закончились слова, мысли.

Огромный пузырь взорвался внутри него. Сфокусировав взгляд, он увидел свои трясущиеся пальцы с коротко подстриженными, аккуратными ногтями. Какое имеют значение ногти? Эля работает мастером маникюра…

Эля. Эля. Эля… Эля!

Звук рингтона разрезал повисшую, густую, маслянистую тишину, удушливую и горькую.

Алия Долматова. Лали. Как давно это было. Кажется, несколько жизней назад. Зачем она звонит? Что ей понадобилось? Сейчас? Всевышний, кто такая Лали? Кто эта женщина для Дамира, когда единственное, что имеет значение – это отчаянная горечь, разливающаяся во всём теле, убивающая, уничтожающая клетку за клеткой.

Снова. И снова.

Он скинул вызов, и ещё раз скинул, пока не поднёс в раздражении трубку к уху, с требовательным: «Да?!»

– Ты не вовремя, Лали, – прорычал он в трубку, не сводя глаз со ставшей бледной, как полотно, Эли.

– Прости, – быстро ответили с той стороны. – Прости! Здесь Алсу, я не знаю, что мне делать. Боюсь звонить твоему отцу, боюсь, что он приедет, что взломает дверь, ведь эта квартира – собственность Файзулиных! Что мне делать, Дамир?!

– Лали? – он ничего не понял из сбивчивой, почти истеричной речи Алии.

– Где Алсу? Что с ней?

– Она у меня. У меня дома. В служебной квартире…

– Я понял, в какой квартире, – речь шла о квартире, предоставленной Алии Долматовой компанией Файзулина-старшего. – Что там делает Алсу?

– Не могу точно сказать. Понимаешь, она приехала три часа назад, какая-то взвинченная, нервная, сама не своя. Я, естественно, пустила. Она закрылась в комнате и не выходит.