Горькая полынь моей памяти

Я боюсь, Дамир! Ей шестнадцать лет, мало ли что у неё на уме?! Потом приезжал Назар, искал Алсу, сказал, что это срочно. Я ответила, что не видела её с прошлого совместного праздника. Звонил твой отец, и ему я солгала, сказала, что меня нет дома, что не видела Алсу. А она не выходит из комнаты! Что мне делать? Что делать, если твой отец приедет с ключами?

– Она что-нибудь говорит? – этого ещё не хватало. Только не сейчас.

Алсу и близко не была так покладиста, как Карима. Воспитание в жёстких рамках Арслана Файзулина встречало протест в душе юной бунтарки, но всё же она всегда придерживалась семейных норм поведения.

Мама лишь изредка сетовала на излишнюю самостоятельность Алсу, что, дескать, она в её возрасте, а уж тем более Карима, не вели себя так непристойно. При этом Дамир не ожидал проблем с младшей сестрой, тем более того, что решать их придётся ему.

С другой стороны, кому? Очевидно, от отца дочь прячется, причём у постороннего человека. Шайтаны! Как не вовремя! Почему сейчас?! Алсу, девочка, неужели ты не могла совершить свой маленький бунт в другое время?

Дамир коротко выдохнул:

– Я в аэропорт.

Если всё сложится, ночью буду у тебя. Продержитесь.

Если выплеск Алсу окажется глупым детским капризом, то он лично выпорет ей задницу, со всем пристрастием!

– Слушай меня внимательно, – выдавил из себя Дамир, смотря на бледную, почти зелёную Элю.

Было ли ему жалко девушку? Да, шайтаны её раздери, было! Вопреки всему и вся. Жалко. Невыносимо хотелось рвануть на себя это глупое, бесящее его создание и заставить думать, заставить любить, заставить поверить.

Стал бы Дамир Файзулин это делать? Нет.

"

"– Слушай, – повторил он. – Сейчас я уеду, вернусь, возможно, завтра, возможно, послезавтра. Документы будут у меня, – он показал взглядом на паспорт Эли и свидетельство о рождении Серафимы. – Квартиру закрою на сигнализацию. Откроешь дверь – приедет наряд полиции. Попытаешься выбраться – приедет наряд. Придумаешь, что я захватил вас с Серафимой в заложники, что ты домработница, случайно забывшая ключи, – всё, что угодно – будешь иметь дело с полицией. Уверен, им будет небезынтересно получить лишние звёздочки и премию за раскрытие преступления пятилетней давности – воровства денежных средств с пенсионной карточки старухи, в сумме сто двадцать восемь тысяч рублей.

Ты хорошо поняла меня, Эля? – она молчала, пугая васильковыми всполохами. – Хорошо поняла?

– Да, – наконец, выдавила из себя Эля… – Я поняла, – что опровергало сомнения, если они и были, что именно она украла карточку эби.

– Умница. А если всё-таки сумеешь убежать, поверь, я найду и сделаю всё, чтобы забрать у тебя Серафиму.