Горькая полынь моей памяти

Снова хреново «если», никакой определённости. Поморы собак не привязывают… Себя не привязывают. И не привязываются, выходит.

Эля. Эля. Эля… Эля!

Где-то на самом краю сознания, как периферическое зрение, мелькала мысль – оставить всё как есть. Насмешка судьбы. Серафима. Названная в честь чу-до-твор-ца. Или искупление? Каффара? Рыжулька, до боли в подреберье похожая на Алсу в детстве, с такими же жидкими косицами и остреньким подбородком. Похожая на Кариму так, что можно решить – она единокровная дочь. Похожая на их мать."

"Дамиру – не сумасшедшему, прагматичному, живущему разумом, – ничем иным, как знаком сверху, Серафиму воспринимать не получалось, и это ужасало.

Чужой ребёнок. Чужой! Единственное, что требуется – доказать это в суде, раз её глупая мать не посчитала нужным оформить факт документально четыре с половиной года назад.

Элитный жилой комплекс, где проживала Алия Долматова, встретил заснеженным двором, наряженной ёлкой, гирляндами приветливых огней. Он без проблем оказался на территории, охрана помнила Дамира в лицо. Окна – кухонные и гостиной – в квартире на втором этаже привычно светились. Не так давно Дамир приходил в этот дом, считал, что проживёт с гостеприимной хозяйкой всю жизнь.

Сейчас мужчина испытывал лишь раздражение от отсутствия горького, густого аромата, снова ворвавшегося в его жизнь.

Лали открыла, не дожидаясь, пока Дамир вставит свой ключ в замок. Привычным движением он повесил связку в ключницу и снял обувь, оглядел просторный холл и Лали, стоящую в проходе в широкий коридор. Даже встревоженная, в домашней одежде, в мятой, что на мгновение поразило, футболке, она была безупречна. Дамир Файзулин был равнодушен к искусству, к самой тонкой, виртуозной работе талантливых скульпторов тоже.

– Как она? – вместо приветствия спросил Дамир. По дороге из аэропорта они созванивались несколько раз, всё было без изменений. Алсу сидела в гостевой комнате как привязанная, не ела и не выходила в уборную, Лали же ходила на цыпочках и разговаривала шёпотом.

– Так же, – вздохнула Алия.

– Понятно, – он прислушался к тишине в гостевой.

Нелепая, абсурдная ситуация. Что делают в подобных случаях? Как поступают? В шестнадцать он тоже бунтовал, но дальше единичных отказов от ношения школьной формы, принятой в лицее, не заходило.

Он не сбегал из дома. И он не был девушкой! Правильней было бы сразу позвонить матери, она, наверняка, сходит с ума. Но где Зарима, там и Арслан Файзулин. Очевидно, Алсу прячется не от матери. Только чем Дамир может помочь?

– Я выпрыгну из окна, если ты выломаешь дверь! – раздалось из-за двери.

Юная шантажистка, посмотрите на неё, выпрыгнет она! Пятой точкой в песочницу! Квартира на втором этаже, первый отдан под офисы и служебные помещения жилого комплекса.