Горькая полынь моей памяти

Скажите, зачем семье два холодильника? А у Файзулиных их было три! Одного не видно – встроенная мебель, второй – ярко-синего цвета, что удивляло, а третий – морозильная камера. Про посудомоечную машину, блендеры, миксеры, измельчители, слайсеры и говорить нечего. Последним, к слову, Эле запретил пользоваться отец Дамира.

– Куда ты косолапыми руками?! – прикрикнул он на Элю, когда та решилась нарезать сыра. – Чтобы я больше тебя рядом с этой штукой не видел! Отрежешь пальцы, к шайтану, что я сыну скажу?! Иди вон… с Алсу поиграй!

Элю выставил из кухни отец Дамира, даже дверью хлопнул.

Его она никак не называла. При первой встрече он не представился, обращалась к нему Эля на «вы», а за глаза старалась о нём не говорить вовсе.

Арслана Файзулина Эля боялась почти до икоты. Ничего плохого он ей не сделал, иногда смотрел косо, явно недовольно, сжимая губы, ну и всё на этом. Голос повысил всего-то пару раз – в случае со слайсером, и когда Эля в город одна поехала, – сказал, когда она будет под ответственностью мужа, пусть хоть домой не приходит, тогда бестолковый Дамир решать станет, что с ней делать. А пока она живёт в его доме – будет жить по его правилам.

Обидно было очень! Даже Дамиру написала гневное послание, он позже звонил, уговаривал молодую жену не злиться, мол, это забота. Забота…

Эля. Прошлое. Север

Наверное, забота. Откуда Александровой Эльке было знать о том, какая она – отцовская забота? У неё сменилось несколько отчимов, от некоторых хотелось сбежать. Один руки распускал, бил и мамку, и дочь. Другой браги предлагал, а то и самогон.

– Чистый продукт, натуральный, – увещевал он. – Не то что твоё шампанское! – можно подумать, школьница пила шампанское.

Оно денег стоит, если заводилась копейка, Эля её на мороженое с конфетами спускала. Или лимонад.

Третий отирался, норовил за попу схватить или грудь.

Первый отчим появился лет в семь. Худой, кривоногий, вертлявый, как глиста, с волосами чёрными, как смоль, оказался уроженцем то ли Узбекистана, то ли Казахстана. Эля не запомнила. Он постоянно орал, требовал порядка в доме, еды, бил мамку, а потом и её. Мама плакала, говорила – она сама во всём виновата, да и Эле нужно думать, что говорит. Слушаться нужно. Всё-таки мужчина в доме.

Эля слушалась… А в третьем классе оторвала штакетину от забора, ударила прямо по спине - ржавый гвоздь вошёл у лопатки - и заявила, что в следующий раз ударит прямо по голове. Крику было на всю округу, даже полиция приезжала, но ничего не сделали. Сказали – маленькая ещё. А отчим в тот же вечер уехал. Ох, и расстроилась тогда мама."

"Второй Эле нравился больше всего, правда, пил каждый день, и мамка с ним пила, зато добрым был, иногда денег давал, пенал купил красивый и тетрадки яркие, с котятами.