Горькая полынь моей памяти

Эля их даже не подписывала, а потом обложки переставляла на другие тетради, получалось неаккуратно, зато какая красота!

Митька появился в Элины четырнадцать, окинул её липким взглядом, аж страшно стало, и начал с мамкой жить. Лет с пятнадцати он Эле проходу не давал, хоть из дома убегай. Куда пойдёшь? Ни денег, ни связей – ничего. Так и жила рядом с Митей. Он то ущипнёт, то схватит, то встанет и стоит над кроватью, вздыхает и смотрит.

Пришло время выпускного, Эля даже привыкла к Митьке, порой его жалко было. Потерянный он какой-то, несчастный. Схватит Элю за руку, смотрит, того и гляди, заплачет, и лепечет пьяно:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Красивая ты баба, Элька.

Разочек бы отведать такой-то красоты.

Позволять чего-то отведывать желания не было. Губы потресканные, заеды в углах рта, волосы из ноздрей торчат, зубы жёлтые, как век не чищенные, воняет. Особенных иллюзий Эля не испытывала, вряд ли на неё свалится принц или миллионер, но изо рта вонять точно не будет.

На выпускной, как и каждой девчонке, Эле хотелось нарядное платье.

Она бы, как Скарлетт О’Хара из фильма, сшила себе его из штор, да только и их в доме не водилось. Пара ситцевых тряпиц висела на окнах – их только на ветошь пускать, а не наряды шить.

– Ты скажи Митьке, пусть он тебе платье купит, а ты ему дашь за это, – огорошила её Наденька, подружка детства.

Надя жила неподалёку, была из богатых, у них даже стиральная машина появилась у одних из первых, Эля бегала смотреть на неё, как программы телепередач. Воды в барабане почти нет, а стирает. Чудеса!

Обычно богатые с Элей не дружили – кому-то родители запрещали, кто-то сам брезговал.

Жалеть – жалели. Вещи отдавали, угощали вкусным, но в свой круг не пускали. А Надя дружила, она стала отщепенкой, как и Эля. Наденька была некрасивая – огромная, бесформенная, с жидкими волосами, грубым лицом и кривущими ногами, такими, что широкие брюки не скрывали. Из-за внешности с Надей и не дружили, порой подлизывались, просили огромный набор фломастеров, порисовать, или денег взаймы, когда стали старше, но дружить отказывались.

Надя уехала в Архангельск после девятого класса и была этим счастлива.

Там она жила самостоятельной, взрослой жизнью и, кажется, забыла про свои проблемы с внешностью. У неё даже парни были, во множественном числе, что бы это ни значило.

Эта Надя и научила Элю, как выпросить платье у Митьки в обмен на нехитрые услуги.

– Что тебе? Там делов-то минуточек на пять, зато платье будет. Уедешь, потом в этом платье себе другого парня найдёшь, нормального.

– Буэ, – показала «блюющий» жест Эля. Она и пять минут не выдержит! Был бы моложе или красивее… да хоть бы не вонючим был.