Горькая полынь моей памяти

Но он не желал становиться свидетелем этого накануне свадьбы, а потом смотреть на рдеющее, счастливое личико младшей сестры.

– Ты слышишь меня? – огрызнулся в ответ друг. – Натка упустила свой шанс, прошлым летом - окончательно, – голос прозвучал глухо. – Третьего раза не будет. Мне нужна Карима, и только Карима. Я хочу семью, детей, Карима – лучшая из тех, кто может мне это дать.

– Иванушкина даст то же самое.

– Она не хочет детей. Не хочет детей от меня, – Равиль посмотрел прямо на друга, Дамир решил, что ослышался. Столько лет состоять в связи с мужчиной, любить его, жить с ним и не хотеть от него детей – абсурд в мировоззрении Дамира.

– На втором курсе Натка забеременела, не захотела слышать о том, чтобы оставить ребёнка. Говорила, что должна окончить институт, стать человеком, а не остаться ненавистной, никчёмной Юнусовской снохой. Что не позволит свекрови пинать её и её детей, что скорее сдохнет, чем выйдет за меня и родит, видя ненависть моей матери.

– А ты бы женился? – Дамир не скрыл удивления. – На Иванушкиной?

– Если бы она родила, да, – спокойно ответил друг. – Только в этом случае.

Она сделала свой выбор. Я свой – Карима.

– А любовь? – едва ли Дамир шутил… хотя и серьёзен не был, скорее в нём говорило пиво после нескольких месяцев трезвой жизни.

– Любовь? Посмотри, что с тобой сделала любовь, – Юнусов оглядел друга. – Мне не нужна такая любовь. Всё, что мне нужно – семья. Женщину, которая даст мне семью, детей, я и буду любить.

– Кариму?

– Ты плохо знаешь свою сестру, её есть за что любить, – мягко произнёс Юнусов. – Карима – сокровище.

Что мог ответить Дамир на подобное откровение?

Ничего, кроме: – Поехали, завтра ответственный день.

Они стояли на выходе из клуба, когда услышали шум потасовки, драки. Дамир заглянул в зал – компания приятелей Юнусова решила, что свадьбы без драки не бывает, и начала с мальчишника, сцепившись с кавказцами. Маленькая блондинка, наперсница Иванушкиной, взвизгнула и оказалась в центре сутолоки, получив по голове. Раздался отчаянный вопль Натки, безуспешно пытающейся вытащить подругу из месива пьяных мужских тел, адреналина, агрессии и мата.

Никто не замечал двух блондинок, выбирающихся из эпицентра мордобоя.

Здоровенный кулак прилетел Иванушкиной в лицо, та схватилась за голову, одной рукой цепляя подругу, всё ещё надеясь выбраться. Охрана клуба вяло растаскивала дерущихся, не влезая в самую сутолоку.

– Чтоб тебя кобыла немая поимела, – выругался Юнусов, рванул в зал, расталкивая агрессивную толпу своим немалым ростом, и выхватил мелкую блондинку, парализованную страхом. Девушку он всучил Дамиру. Та вцепилась в него, с ужасом смотря на происходящее, повизгивая, всхлипывая, вытирая сопли о рукав мужской рубашки.