Горькая полынь моей памяти

Приятели по институту, прикатившие в клуб уже изрядно навеселе, отпускали сальные шуточки, лапали официанток, заказывали крепкий алкоголь, льющийся рекой за счёт Юнусова. Он почти не пил, задумчиво вертел в руках айкос и растерянно смотрел по сторонам. Виновнику торжества была неинтересна возня вокруг его «мальчишника».

Дамир ограничился бокалом светлого пива. Слишком тяжело дался ему выход из штопора. Он прошёл курс лечения ещё в Архангельске, Юнусов не остановился, пока не вернул другу отдалённо человеческий облик. Дамир помнил почти непреодолимую тягу к алкоголю в первые недели и не желал возвращаться ни в тот ад, ни в последующее за ним похмелье.

Напившиеся приятели вовсю тискали девок, предоставляющих нехитрые услуги, снимали таких же подвыпивших, как сами, посетительниц клуба. К Дамиру подсела миловидная, пышногрудая крашеная блондинка.

– Секс на пляже? – многозначительно пролепетала девушка.

– Где скажешь, – он изобразил улыбку и заказал коктейль из водки, персикового ликёра, апельсинового и клюквенного сока. На вкус мужчины, липко-сладкая дрянь, как и сама блондинка, назвавшаяся Мирандой.

Ни больше, ни меньше. Миранда с веснушками на лице и шее и носом помидориной-черри, на картошку не тянул.

Миранда – так Миранда. Дамиру нет разницы, с кем проводить ночи: в компании первой встречной или в одиночестве. Он не отказывал себе, хотя разницы между сексом и простым движением рукой не чувствовал.

– Почему твой друг хмурый? – пропела Миранда, заигрывающе смотря на Равиля, она была не прочь и на троих разделить ночь.

– Он завтра женится, – Дамиру пришлось выдавить из себя усмешку.

– Это надо отметить! – воскликнула черриносая и схватила Юнусова за руку, тот дёрнулся, брезгливо сжимая рот, с трудом сдерживая отвращение.

– Эй, ты чего?! – уставилась Миранда на Юнусова. – Не хочешь, и не надо, мы и с Дамирчиком неплохо проведём время. Да, Дамирчик?

От этого «Дамирчик», казалось, сосуды в глазах лопнули, свет потемнел, а стол стремительно начал кружиться. Дамирчик! Лишь один человек так называл Дамира Файзулина. Одной женщине было позволено произносить глупое, на грани пошлости «Дамирчик».

– Слушай, Мария, как там тебя, Мирабелла, иди, откуда пришла, – скривился Юнусов, резко вставая.

– Миранда!

– Тем более, – он отодвинулся, пропуская блондинку, на ходу поправляющую огромное декольте – на белой мягкости покачивались запудренные веснушки.

– Дамирчик?

– Иди, – отрезал Дамир, жмурясь, борясь с приступом головной боли, как при самом жестоком похмелье. Обойдётся рукой или просто ляжет спать, женщина на ночь – не первая необходимость.

– Какой-то у вас скучный мальчишник, – недовольно профырчала обладательница выдающегося размера груди.