Горькая полынь моей памяти

Злой, как вепрь, он тряс сразу двоих парней, третий валялся у ног, пытаясь собраться с силами и отползти подальше, четвёртый уносил ноги, хлопнула дверь на пожарную лестницу, был ли пятый – неизвестно. Сверху Эле показалось – мужиков из Приоры выскочило, как тараканов с тёплого места под струёй дихлофоса.

– Дверь не закрывай, – рыкнул Юнусов. У Эли подогнулись ноги, ослушаться побоялась, лишь перехватила покрепче нож. На всякий случай.

Через минуту дверь захлопнул Равиль, осмотрел Элю с головы до ног, велел убрать «холодное оружие» и отправился в прачечную комнату – там стояла гладильная система с парогенератором, полки, стеллажи и стиральная машина, на которой сидела Карима, забившись в угол.

– Маленькая, – тихо проговорил Юнусов, надвигаясь на жену. Эля пыталась рассмотреть из-за широкой мужской спины, что происходит.

– Тише-тише, – продолжал мурлыкать Юнусов, как тигр, подбирающийся к антилопе.

– Отвали! – прошипела Карима."

"Она высказывала мужу такие вещи, что Эле стало неловко слушать, но уйти тоже не могла. Юнусов в гневе, а Карима… одуванчик, честное слово. Вмажут – мокрого места не останется.

Разве можно думать, что муж изменяет из-за подурневшей жены, ставшей толстой или не устраивающей в постели? Не настолько Карима поправилась, учитывая рождение погодок и сытую жизнь, наверняка ест досыта, не как Эля…

Юнусов трахает Иванушкину, потому что у него есть член, а не потому что его жена не самодостаточная женщина.

В Равиля полетели украшения, браслет врезался в Элю. Золотой, тяжёлый. Мелькнула мысль – пусть бы сношался дальше, если такие украшения дарит. Как жизнь сложится – неизвестно, деньги не лишние. Член у мужика рано или поздно отсохнет, зато дети в безопасности, сытости, стабильности.

Эля быстро откинула мысль, ей никто не предлагает безопасность, золото и благополучие ребёнка в обмен на физическую верность. Да и какое благополучие, когда Юнусов схватил Кариму, придавил рукой к груди, та только пищать может. Он её сейчас задушит! Ничего себе безопасность!

Она оглянулась в поисках подручного средства, на глаза попался утюг. Им-то Эля и приварила Юнусова – сначала по спине, а когда он обернулся, в удивлении смотря на ударившую, в лоб.

– Что ты сделала? – завизжала Карима, спрыгивая со стиральной машины, наклоняясь над медленно сползающим по стене мужем.

– Убегай, пока в себя не пришёл, – быстро проговорила Эля.

– Ты вообще больная, что ли?! – взвилась Карима.

– Он душил тебя!

– Не душил, держал, чтобы я ему лицо не разодрала! За это не бьют утюгом по голове. Беспризорница!

– Знаешь, что… – стало обидно… Кто здесь больной? Из-за члена целая трагедия, можно подумать, он из чистого золота, и алмаз из уретры подмигивает.