Горькая полынь моей памяти

Приехал к работодателю, а его нет, решил помочь…

– Ты меня спросить о чём-то хотел? – зачем-то сказала Карима, вспомнив относительно недавний диалог. Спросила и тут же замерла, едва не нахлестав себя по щекам и губам. Что она несёт? Равиль наверняка думать забыл о том инциденте, вернее, она надеялась, что он забыл о её позоре.

– Этот вопрос надо твоему отцу задать, – Равиль сразу понял, о чём говорит Карима. – Но я не стану этого делать, - он сдержанно улыбнулся, словно выдавил из себя улыбку.

– Отцу? – Карима мгновенно покрылась горячим потом, по позвоночнику пробежал противный холодок.

– Ты ведь не хочешь, чтобы он узнал о том инциденте?

– Нет! – выпалила девушка, едва не сорвавшись в рёв.

– Значит, я не могу ему задать этот вопрос, – Равиль пожал плечами.

Карима с минуту молчала, разглядывая собеседника, пытаясь понять, что он имел в виду. Взгляд скользил по лицу, ото лба до мужественного подбородка, ниже, на грудную клетку, скрытую светлой тканью рубашки, заправленной в пояс брюк, ещё ниже… и снова возвращался ко лбу, останавливаясь на глазах. Равиль не двинулся с места, ни один мускул не дрогнул в мужчине, пока Карима, кажется, взглядом облапала его с ног до головы и обратно.

Позор какой!

– Карима, подожди, – сдержанно сказал Равиль, когда девушка уже развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы сбежать.

– А? – других звуков в лексиконе девушки не нашлось. Ужас какой-то!

– Почему ты не сопротивлялась?

Карима вопрошающе посмотрела на Равиля. Не сопротивлялась? Кому? Когда? Когда он пропалывал с ней грядки? Когда задевал её руку?

– Когда тот мальчик, Андрей… прижал тебя, - пояснил мужчина. – Почему?

Она не сопротивлялась? Да, она, кажется, не сопротивлялась, она застыла, как мартышка перед удавом, как растаявшее мороженое, кинутое на кусок искусственного льда, так же кривобоко.

Как бы она сопротивлялась? Горшкову хоть и шестнадцать лет, а выше он на голову, а то и больше. Да и вообще – сильнее.

И как это – сопротивляться? Мужчине сопротивляться? Одним полушарием головного мозга Карима была современной девушкой, училась в физико-математическом лицее, ходила на спортивные секции, смотрела женский бокс, а вторым знала наверняка – мужчина всегда прав.

Мужчину злить нельзя. Нельзя сопротивляться!

– Тебя папа не учил сопротивляться, давать отпор? – Равиль подошёл совсем близко, Карима практически задохнулась от близости – почувствовала запах геля для душа, шампуня, дезодоранта… и ещё чего-то, слишком мужского.

– Не-е-е-е-т, – промямлила Карима.

– Это плохо, Карима, очень плохо. Ты должна давать отпор, понимаешь? Если этим животным, – он, видимо, имел в виду мужчин, - не давать серьёзный отпор, не сопротивляться, они не поймут.