Горькая полынь моей памяти

Что она несёт? Совсем с ума сошла? Где это видано, чтобы мужчина грядки пропалывал? Отец, конечно, дела по дому не игнорировал, к сложной, мужской работе никто из женщин не подходил. Вскопать или теплицу поставить, что-то тяжёлое поднять-отнести – всё это делал Арслан лично или нанимал рабочего, местного забулдыгу, готового за стоимость литра водки перекопать огород два раза. Но грядки полоть под силу и Алсу, а скоро и Динара приучать начнут, не смотрите, что ему всего четыре года.

Равиль тем временем протянул руку к травинке и вырвал из земли, небрежно отбросив в сторону, потом следующую и ещё одну.

Карима замерла, наблюдая за ловкими движениями мужских рук.

– Эй, подружка, я сам должен всё сделать, или ты присоединишься? – шутливо проговорил мужчина. Карима одёрнула себя. Уставилась она! Тут же принялась за работу, сосредоточенно смотря куда угодно, только не на мужчину. Почему-то фраза, со смехом брошенная Равилем, заставила девушку задохнуться.

«Сам должен всё сделать, или ты присоединишься». Где только нахваталась такой пошлости…

Зачем он пришёл, честное слово! Одно мучение… И стыдно, и отчего-то страшно, и хочется дать стрекача, спрятаться в своей комнате, завернуться в одеяло с головой, забиться в угол кровати, там-то её прожигающий карий взгляд не достанет.

Карима не смотрела на Равиля, сосредоточенно вырывала траву, кажется, пару раз с культурными растениями. Что это было? Салат же, кажется, или свёкла, а может и морковь. Всё из головы вышибло, осталось только странное ощущение от того, что рядом, совсем-совсем рядом мужчина, и словно ожоги на пальцах остаются, когда их руки соприкасаются.

Как всё стремительно изменилось.

Ещё год назад Карима забралась на яблоню, стряхивая остатки плодов, а обратно испугалась спускаться, разревелась. Алсу побежала за отцом, из дома в это время вышел Равиль и стащил несчастную с дерева. Причём подхватил за талию, крепко сжал, потом руки скользнули по рёбрам, аж больно стало. Карима завизжала, Равиль недовольно тряхнул девушку и приказал: «А ну-ка не вертись, подружка!», та замерла, только губы сжала от недовольства. Больно же! А что скажешь? С дерева стащил? Спасибо! Сейчас бы Карима предпочла умереть на том дереве, честное слово.

Глаза поднять на помогающего было страшно, ещё больше стыдно. Зачем поднимать, Карима и так знала, как Равиль Юнусов выглядит. Высокий, выше её отца, широкоплечий, мускулистый. Сейчас на нём строгие брюки, будто на работу собрался, рубашка с коротким рукавом, видны руки с выступающими, рельефными мышцами. Волосы на руках, тёмные…

Равиль Юнусов отличался ото всех, кого знала Карима, если не считать Юнусова-старшего, конечно. Жгучий брюнет с немного резкими, тем не менее, приятными чертами лица.