Горькая полынь моей памяти

Ей и решать, где пройдёт их свадьба, какое на невесте будет платье, во сколько выльется торжество, а уж тем более, вся маята с дизайном пригласительных, формой торта и музыкальным сопровождением.

К ночи Лали собрала чемодан, оставив какие-то вещи у Дамира. Новый год они встретят вместе, Дамир планировал поехать к родителям, соскучился по маме, младшим, особенно по эби, его эби… Родная, невозможно, до дрожи, боли в сердце любимая.

А сам праздник решил провести с Лали, может, удастся в последний момент куда-нибудь вырваться.

Работой Дамир завален по самую макушку, нельзя дать никаких гарантий, что уже третьего января он не будет на рабочем месте, но два-три дня провести наедине с невестой, без лишних глаз, ушей и отвлечений на производственные нужды необходимо.

Дамир уже дремал, а Лали всё ещё прихорашивалась в ванной комнате, или что там можно делать столько времени. Вставать в пять утра, а она уже час с лишним чистит пёрышки. Ещё и телефон её, оставленный на подушке, разрывается от сообщений.

Дз-з-з-з. Д-з-з-з-з. Д-з-з-з-з.

Он протянул руку, просто отключить раздражающий звук, не более. Дамир никогда не проверял телефон Алии, не следил за ней, не изучал страницы в социальных сетях, не смотрел, кто у неё во френдах, кого отслеживает, что выкладывает. Он был безотчётно уверен в Лали.

Одно движение рукой, всплывшее сообщение на французском… Вот только Дамир Файзулин владел французским ещё со школы, потом в институте учил вторым иностранным и, как назло, не забыл его за ненадобностью.

"

"Она вошла в комнату на цыпочках, думая, что Дамир спит, тогда как он сидел на краю кровати, прямо, и смотрел так же прямо, крутя в руках телефон невесты. Замерла, как перепуганная мышь, нервно сглотнула, всего на долю секунды на лице Лали мелькнул испуг, растерянность, проскочила и острая боль.

Доля. Секунды. Не больше.

– Это не то, что ты, возможно, подумал, – безучастным голосом сказала девушка, забирая телефон из рук Дамира. Пальцы её были холодные, как лёд.

– А что я должен подумать, когда некто, по имени Захар, пишет тебе среди ночи, что ты ошибаешься, про любовь пишет. Про любовь к моей женщине. Что я, возможно, – он намеренно подчеркнул неуместное «возможно», - должен подумать? – он говорил тихо, не угрожающе, но с каждым словом Лали становилась меньше в размерах, сжималась, скукоживалась.

– Ты знаешь французский? – зачем-то уточнила «невеста».

– Сюрприз! Я знаю сраный французский.