Гремучий ручей

Она давно уже не маленькая девочка, ей уже пошел девятнадцатый год! Сколько ж можно жить под присмотром?!

Она и деду так сказала! Встала напротив, заглянула в черные, почти такие же черные, как у нянюшки, глаза и сказала:

– Довольно, дедушка! Я уже взрослая!

Думала, начнется спор. Они часто спорили по поводу и без, но дед лишь усмехнулся в ответ.

– Вижу, что взрослая, – сказал с какой-то непонятной грустью в голосе. – Но меня-то ты на бал пустишь?

…Ах, какой чудесный, какой сказочный это был бал! Первый взрослый бал в ее жизни! Первый полонез! Первая мазурка! Ее учитель танцев мог бы гордиться Габи, если бы оказался на том балу.

И ее модистка порадовалась бы тому, как восхитительно сидит на ней платье из жемчужно-серого шелка. И старый ювелир оценил бы сияние бриллиантов в ее диадеме. И этот высокий, светловолосый, ясноглазый мужчина в элегантном смокинге тоже оценил. И первое, и второе, и третье! Он смотрел на Габи с таким нескрываемым восхищением, что уши ее тут же предательски вспыхнули.

Его звали Дмитрий Радич. Никаких пыльных титулов, никакого ненужного пафоса. Просто Дмитрий.

Такое красивое имя! Почти такое же красивое, как и он сам!

Наверное, вот так, на балах, и рождается первая любовь. Во всяком случае, Габи тогда так подумалось. Она как-то сразу поняла, что это любовь. Ее никто этому не учил, но она все равно поняла. Наверное, дед тоже понял, потому что нахмурил черные брови. Ничего не сказал, не поманил пальцем, как маленькую, но во взгляде его промелькнуло что-то темное, тревожное. Это темное и тревожное обдало ледяным ветром, почти погасило пожар в ее душе. Почти. За тот крошечный огонек, что еще теплился, Габи была готова бороться.

Даже с дедом!

До самого рассвета они не обменялись с дедом и парой фраз, но взгляд его Габи чувствовала каждую секунду. Наверное, и ее партнеры по танцам тоже чувствовали, потому что ладони их делались ледяными, а взгляды стылыми. И только Дмитрий пылал и ничего не боялся. И только его руки обжигали даже сквозь тонкий атлас перчатки.

А дед продолжал хмуриться. Он хмурился, когда они сидели в карете друг напротив друга в робких рассветных сумерках. Он хмурился во время обеда и во время ужина, и даже во время их привычной вечерней прогулки по Венским паркам.

А Габи злилась! Она не сделала ничего дурного! Она просто стала взрослой! Да, так иногда случается, когда маленькие пташки превращаются во взрослых птиц. Деду придется смириться.

Вот только дед мириться не собирался. Как и прежде, за Габи незримой и молчаливой тенью следовала нянюшка. Наверное, так бы все и закончилось, так бы и погас тот робкий огонек в душе девушки, если бы не Дмитрий. Дмитрий не забыл и не сдался.