Гремучий ручей

Он хорошо танцевал, и в вальсе кружил ее уверенно и смело. Может быть, потому, что был старше и опытнее. Может быть, потому, что это был не первый его бал. Они почти не разговаривали тогда. Габи даже имени его не запомнила, хотя он и представился. Она не запомнила, а вот он не забыл.

Это была случайная встреча. Тогда, по крайней мере, Габи так показалось. Невинная, ни к чему не обязывающая встреча в кофейне. Этот господин подошел к ее столику, попросил разрешения присесть. Габи разрешила. Может быть, тот их вальс запал в душу, а может день был такой… лирический – пасмурный и туманный, чем-то напомнивший Габи родину.

Он снова представился, а она снова забыла. Забыла и титул, и фамилию. Запомнила только имя – Александр. Наверное, это все из-за взгляда. Он смотрел так странно, словно бы на нее и в то же время сквозь нее. И ладонь ее сжимал одновременно сильно и ласково. Почти как Дмитрий. Только у Дмитрия пальцы были горячие, а у Александра ледяные. Но это казалось уже не важным, совсем не важным! Там, на туманной террасе венского кафе, Габи впервые поняла, что такое страсть, какое это страшное чувство! Словно бы с нее заживо снимали кожу, и лишь от сидящего напротив мужчины зависело, умрет она сейчас от боли или от наслаждения.

И лишь его ледяные прикосновения могли загасить огонь в ее груди. Да, теперь Габи хотела, чтобы не было никакого пожара! Чтобы не было Дмитрия Радича. Чтобы остался только Александр…

Наверное, Александру тоже только того и хотелось. Наверное, он тоже горел в своем собственном огне. Только его огонь был белый, обжигающий не теплом, а холодом. Хотелось! А иначе чем объяснить то, что случилось? Чем объяснить то безумие, что накрыло их своим черным крылом? Оно ведь точно было черное – это крыло! Или просто у Габи от страсти потемнело в глазах.

В глазах потемнело, в голове помутилось.

…Она пришла в себя в темной спальне на огромной кровати под бархатным балдахином. Горел камин, а ей было холодно. Как же холодно ей было! Словно бы, Александру удалось таки загасить ее огонь, заразить лютым холодом.

– Вы прекрасны, Габриэла! – Он стоял у изножья кровати. Он был полностью одет. В отличие от нее…

Габи потянула на себя одеяло. Не от стыда, нет. Не осталось в ней девичьего смущения, все сгорело в этом страшном белом пламени.

От холода потянула, чтобы не покрыться ледяной коркой, чтобы сохранить в себе хотя бы остатки тепла.

А за высоким стрельчатым окном полыхал закат. Будто вымарали небо кровью. Кровь запеклась и начала уходить в черноту. Габи тоже нужно уходить. Бежать от этого человека без оглядки. Куда глаза глядят, бежать! Что на нее нашло?! Как такое вообще могло с ней случиться?! И где нянюшка? Почему допустила вот это все?..

Габи закрыла лицо ладонями.