Гремучий ручей

Холодная вода милосердна, она смоет позор и спрячет саму Габи. Может быть, ей даже не впервой. Может быть, на дне этого пруда Габи найдет себе подружку, такую же доверчивую дурочку, какой была она сама всего несколько часов назад. Главное – не слушать нянюшку. Главное – не оборачиваться.

Мостик скользкий от тумана, а на кованых перилах – холодная ночная роса. Не слушать, не оборачиваться, не думать. Поддернуть юбки, перебраться через перила, как в детстве, крепко зажмуриться и сделать шаг в темноту.

У нее все получилось. Темнота приняла ее в свои ледяные объятья.

Темнота заливалась ей в горло, спутывала ноги, тянула на дно. К мертвым подружкам. Таким же глупым. Таким же доверчивым.

Кричать хочется. Дышать хочется. Жить хочется! Но нельзя! Сейчас отмучиться, и все! Все закончится быстро, темнота обещает, шепчет на ухо. И объятья ее уже не ледяные, а по-матерински ласковые. Нужно лишь смириться, потерпеть самую малость, а потом станет легко.

Вот уже становится. Глупо все так, но уж как есть…

Темнота обманула! Умирать было больно! Смерть не была милосердной. Не сумев добраться до души, она терзала тело, рвала в клочья, резала раскаленным ножом.

Габи кричала! Тут, за границей, отделяющей жизнь от смерти, у нее получалось кричать. Тут, за границей, ей все еще не хватало воздуха и было больно. Наверное, это потому, что она попала в ад. Надеялась на рай, но разве ж в раю место самоубийцам?!

И руки… чужие настойчивые руки удерживают, прижимают, не позволяют содрать с себя огнем горящую кожу. Когда-то ее кожа тоже горела огнем. Когда-то давно, когда она еще была жива. Когда-то ей это даже нравилось. А теперь она понимала, что такое ад.

Ад – это воспоминания, страшные пополам со сладкими, горькие пополам с радостными. Это горящая кожа и холодные прикосновения. И встревоженный шепот:

– Габи, очнись…

Нет, этому шепоту не место в аду! Неужели она утянула с собой на дно пруда самое дорогое, что у нее осталось?! Утопила свою несчастную, поруганную любовь?

– Габи, я с тобой. Все будет хорошо!

– Отвара ей дайте, хозяин! Заставьте выпить до последней капли! – А это нянюшкин голос, вот только хозяином она зовет не того. – Вас она послушается, а меня не слышит. Тогда не услышала и сейчас не хочет.

– Габи, любимая, ты должна это выпить. – И губ касается поцелуй. Сначала поцелуй, а потом горячая горечь, от которой она умирает во второй раз.

Сколько их было – этих маленьких смертей? Сначала она пыталась считать, а потом сбилась со счета. В аду свои правила и свои порядки. Наверное, если она будет послушной, если смирится, то ее оставят в покое, перестанут мучить и этими голосами, и этими прикосновениями, и этими сладкими воспоминаниями, в которых Дмитрий все еще ее любит.