Гремучий ручей

Они, словно крылья, разошлись в стороны, когда Настя подняла вверх болезненно худые руки. Сначала подняла, а потом вцепилась – именно вцепилась! – в край Сониной кровати. О том, что лунатик может во сне навредить сам себе, Зося тоже рассказывала. А как насчет того, что он может навредить кому-то другому? Не нарочно – нечаянно.

Таня встала, поежилась от холода, сделала осторожный шаг, стараясь ступать так, чтобы не скрипнула ни одна половица. Каким-то шестым чувством она знала, куда нужно ступать. Шаг, еще шаг – и вот она уже за спиной у склонившейся над спящей Соней фигурой, и вот она может заглянуть ей через плечо…

Тонкие пальцы, словно белые пауки, шарят по краю матраса, перебираются на одеяло, тянут его вниз, с Сони, которая укрыта одеялом почти с головой.

Вот уже видна ее светлая макушка, вот ухо и кончик носа, вот шея и ключица… Таня застыла, завороженно наблюдая за этим медленным и бесшумным скольжением. В чувство ее снова привел то ли вздох, то ли всхлип. Скорее всхлип, или даже причмокивание, по-звериному голодное урчание. Настя всем телом подалась вперед, ее собственная шея, казалось, вытянулась, удлинилась до несвойственных нормальному человеку размеров. Настя тянулась к Соне, словно хотела ее поцеловать. Вот только не поцеловать… Откуда взялась эта странная, страшная даже уверенность, Таня не знала. И что делать, не знала тоже. Поэтому осторожно положила ладонь на Настино плечо.

Настя замерла, а потом развернулась с такой стремительностью, что Таня испуганно отшатнулась, больно ударившись ногой о край кровати. Отшатнулась бы и дальше, если бы было куда отступать, потому что слепыми бельмами глаз на нее смотрела не Настя и, кажется, даже не человек… Это… существо нервно дергало худыми плечами, белые губы его растянулись, словно в попытке улыбнуться, но получилась не улыбка, а оскал.

Существо сделало шаг к Тане – маленький неуверенный шажок. От недавней стремительности не осталось и следа. Бледный свет луны коснулся белого, как мел, лица, и Таня поняла сразу две вещи. Во-первых, это все еще Настя, а не жуткое существо. Во-вторых, она в самом деле спит, а глаза у нее такие жуткие, потому что видны только белки. Было еще и третье. Таня не боялась! То есть, сначала испугалась до полусмерти, а вот сейчас не боялась ни капли. Наоборот, ей казалось, что это Настя ее боится. Может быть, в этот самый момент она видела какой-то особенно страшный сон, потому что черты ее лица исказил ужас, рот широко раскрылся, превращаясь в черную дыру. Еще мгновение – и Настя закричит, переполошит всех в доме. Переполошит и напугает."

"– Тихо… – Таня сжала холодную руку, которая тянулась к ней. Сжала крепко, обеими ладонями, повторила шепотом: – Все хорошо. Давай спать.