Гремучий ручей

А еще вспоминал… Часы почти полной неподвижности в узком деревянном ящике…

– Тебе не было больно, – сказал фон Клейст мягко.

– Мне было скучно. А еще обидно. Но больше всего меня мучил голод. Тебе ли не знать, что такое голод.

– Свой я научился контролировать. И если бы ты…"

"– Если бы я оставался таким же расчетливым педантом, как ты, я бы никогда не стал…

– Богом, – закончил за него фон Клейст.

– И ты в самом деле думаешь, что бог захочет делиться обретенной силой с тем, кто двенадцать лет держал его на цепи, кто обращался с ним хуже, чем со своими псами?!

– Я виноват перед тобой, брат.

 – Фон Клейст отступил на шаг. – Но ты должен понимать, что все это я делал ради твоего же блага. Даже в эту богом проклятую страну я попросился ради нас всех. Тут все по-другому. Больше крови, больше надежд. Я знаю, тебе просто нужно время, чтобы подумать, но потом, когда утихнет боль обиды, ты расскажешь мне, где найти этого… человека. Где найти мертворожденного. Ведь расскажешь же, Клаус?

– Расскажу. – Клаус улыбался задумчивой улыбкой, сейчас он походил на обычного человека. Если бы не кровавый отсвет в глазах…

– Я знал! Спасибо, брат! – Фон Клейст раскинул в стороны руки и шагнул к Клаусу.

Какое-то мгновение Ольге казалось, что он хочет заключить брата в объятья, но неуловимо быстрым движением он выхватил меч. Доля секунды – и меч по самую рукоять вошел в грудь Клаусу. Между вторым и третьим ребром, прямо в сердце…

Так они и стояли друг напротив друга, лицом к лицу. Два брата. Один живой, а второй умирающий, удерживаемый на ногах лишь холодной сталью булатного клинка.

– Я слишком хорошо тебя знаю, братец. – Белоснежным носовым платком фон Клейст стер стекающую по подбородку Клауса черную струйку крови.

 – Ты всегда был сам по себе. Тебя на заботили проблемы рода. Ну, признайся сейчас, стоя на пороге смерти! Ты бы никогда не отдал мне свой священный Грааль.

– Я бы тебя… – В горле у Клауса клокотало, а на губах пузырилась кровавая пена.

– Ты бы меня убил, я знаю! – Закончил за него фон Клейст. – Возможно, ты бы не тронул Ирму. Все-таки между вами была какая-то особенная связь. Если бы я мог чувствовать, я бы сказал, что мне даже немного обидно. В конце концов, это ведь я ее брат-близнец! Но меня, меня бы ты убил при первой же возможности! Все, не трудись! Я сказал это за тебя, мой дорогой братец.

Так они и стояли друг напротив друга, и из своего укрытия Ольга видела, как медленно гаснут красные сполохи в глазах Клауса. Когда погас последний, его крупное тело почти бесшумно соскользнуло с меча на холодную землю.

Еще несколько минут фон Клейст просто стоял неподвижно, а потом скупыми и расчетливыми движениями снял сначала перчатки, потом фуражку и шинель. Все это время он не выпускал меч из рук.