Гремучий ручей

Он лежал на боку, подтянув к животу колени. Ворот его рубашки был окрашен кровью. Листья тоже…

– Гриня…

Первым делом Ольга ощупала его шею, уже почти заранее зная, что она там найдет. Мышцы были разорваны чем-то острым. Не нужно себя обманывать! Клыками они разорваны! Но кровь не бьет фонтаном, а медленно сочится. Наверное, это хорошо. Должно же быть хоть что-то хорошее в этой страшной ситуации!

– Гринечка, очнись! – Ольга легонько, стараясь не причинять лишней боли, похлопала его по сизым от щетины щекам. – Посмотри на меня! Очнись, Григорий!

Когда-то небесно-голубые, а сейчас мутно-серые глаза открылись, невидяще уставились на Ольгу.

Губы растянулись в мучительной гримасе, которая, наверное, должна была быть улыбкой.

– Так глупо, – слетел с этих губ слабый шепот. – Так глупо, тетя Оля… Он порвал меня… Этот упырь…

Она видела, что порвал. И видела, что дело плохо. Не в Грининых правилах разлеживаться вот так, без дела.

– Ерунду не говори! – Ольга старалась, чтобы голос ее звучал строго и решительно, разговаривала с ним так, словно он был одним из ее учеников. Обычно это помогало, но на сей раз не сработало.

– Обещайте! – С неожиданной силой Григорий схватил ее за запястье, потянул к себе. Ольга не стала вырываться, понимала, о чем он сейчас попросит. – Помираю… – Он снова попытался улыбнуться, и на губах его запузырилась розовая пена. – Шкурой чую – пришел мой конец. Я помираю… – Он задышал часто и порывисто, а потом зашелся кашлем. – Помираю, а Митяя… Митяя-то я так и не вызволил…

– Я все сделаю, Гриня. – Ольга смотрела ему в лицо, не отводила взгляда. – Я найду и спасу твоего сына. Обещаю.

Исполнимое ли это обещание? Она не знала.

Она постарается, сделает все, что от нее зависит. Но даже если это всего лишь ложь во спасение, пусть… Лишь бы его отпустило.

– Все будет хорошо, Гринечка. – Она погладила Григория по слипшимся от крови волосам. – Я все для него сделаю.

– И для меня! – Его хватка стала еще крепче, а голос зазвучал сильнее. Он даже попытался привстать, но Ольга его удержала, не позволила.

– Лежи! Нельзя тебе…

– Не хочу… – Он прикрыл глаза. – Не хочу, как Зося.

– Не будет такого, Гриня! Глупостей не говори! – Она врала и ему, и себе. Будет. Наверняка будет.

Если только…

Он понял, о чем она подумала. Наверное, именно об этом он и хотел ее попросить. О невероятном, неприемлемом!

– Не хочу становиться чудовищем, тетя Оля…. – Григорий снова закашлялся, а она завороженно наблюдала, как толчками выплескивается из раны на шее кровь. Она сорвала с шеи платок, зажала рану. – Вы должны пообещать. Не ради меня, ради Митяя! Чтобы я не пришел к нему, как моя Зося. Обещайте! – слабый голос Григория сорвался на крик и тут же затих. Не осталось у Грини ни сил, ни фарта.