Гремучий ручей

И специально для нее построенная оранжерея. И сама лощина. Здесь ее раны сделались не такими мучительными. По крайней мере, физические. А с душевной раной она разберется в тот самый день, когда избавится от ребенка.

– Ты уверена? – Нянюшка смотрела на нее очень внимательно. В ее черных глазах не было осуждения.

– Уверена. – Габи сжала кулаки. – Я все для себя решила. Мне не нужен этот… ребенок.

– Девочка, – сказала нянюшка равнодушно.

– Что?..

– У тебя будет девочка.

У нее не будет ни девочки, ни мальчика! Ей не нужен ребенок, которого породил тот страшный человек.

Она избавится от этого проклятья раз и навсегда, а потом начнет строить свою собственную башню. Пушки, мортиры, требушеты… И когда Александр фон Клейст придет за ней – а он придет! – она будет готова дать отпор.

– Ты сделаешь, как я просила? – Все ее пушки, мортиры и требушеты уставились на нянюшку, и та, словно почуяв что-то, отступила, покачала головой."

"– Все готово, – сказала нянюшка и поставила на столик перед Габи пузырек с красной, как кровь, жидкостью. – Тридцать капель, Габи – и у тебя больше не будет… девочки.

А она упряма – ее нянюшка! Она думает, что любовь может простить все.

Но не все! Далеко не все…

– Три дня тебе будет тяжко, а потом все решится. – Нянюшка стояла, скрестив руки на груди. И в позе этой Габи чудился укор. – Я буду рядом, помогу, если потребуется.

– Дмитрия не пускай, – сказала Габи и потянулась за пузырьком. – Не хочу, чтобы он видел.

– Он не увидит. Никто не увидит и не узнает. Тридцать капель, Габриэла. Пей…

Пузырек был ребристый и тяжелый. В таких, наверное, хорошо хранить духи. Вот только жидкость внутри – не духи, она несет освобождение Габи и смерть ребенку.

Нет, не ребенку! Существу, которое она не ждала, не звала в этот мир. Выродку, который на самом деле никому не нужен.

На столе появился наполненный водой хрустальный бокал. Бокал появился, а нянюшка исчезла. Наверное, понимала, что убийство, пусть даже того, что еще не родилось, это очень личное…

Рубиновые капли падали в бокал, окрашивая воду розовым. Капли пахли железом и полынью, и самую малость дымом. Из чего они? А в прочем, какая разница, из чего состоит яд для того, что еще не родилось, но уже заставляет ее страдать!

Габи подняла бокал, посмотрела сквозь него на рассветное солнце и в преломляющихся, мерцающих лучах увидела замок.

Белокаменный, рвущийся к синему небу острыми башенками, изгибающийся коваными мостами, с распускающимися у его изножья розовыми кустами. На стенах этого замка не было ни пушек, ни мортир. По его галереям гуляло звонкое эхо детских шагов. И ребенок там тоже гулял. Синеглазая девочка с заплетенными в смешные косички черными волосами, в белом платьице, украшенном по подолу вышивкой.