Гремучий ручей

Откуда она знает? А вот просто знает! Чувствует! Как чувствует она и то, что мужик жив-здоров, и жизни его ничего не угрожает. Его жизни не угрожает, а жизни ее девочки?

От этой страшной, испепеляющей мысли закаменело все внутри, а ветер, налетевший невесть откуда, взметнул к черному небу прошлогодние листья, закружил в диком хороводе и листья, и мужика…

Он криком кричал из самого центра этой воронки, ругался и молился, просил Габи оставить его в покое, просил не убивать.

Убивать?.. Она в жизни своей никому не причинила вреда! Или все-таки причинила? Откуда, несмотря на страх и на боль в боку, это сытое удовлетворение? Где его исток? Уж не в венах ли этого истошно орущего человека?

– Не кричи, – сказала Габи, и рукой махнула, прибивая смерч к земле.

Листья оседали мягко, а человек рухнул тяжелым кулем, застонал, пополз прочь от Габи. – Не кричи, – повторила она. – Все будет хорошо.

Она точно знала, как будет. Ей лишь нужно посмотреть ему в глаза, посмотреть и попросить, чтобы забыл. Он ведь и этого всего не должен был помнить. Она сама забыла, а он отчего же ослушался? Отчего ужаса и удовольствия стало пополам? Ведь должно было быть больше удовольствия… Но что-то сломалось, испортилось и пошло не так.

Сломалось в ней самой в первую очередь. Той сырой и дымной ночью сломалось, в спальне Александра фон Клейста. А эта ночь – расплата. И рана в боку тоже расплата. Только ведь ее девочка ни в чем не виновата!

– Не трожьте меня, барыня! Отпустите… – Мужик скулил и отползал все дальше и дальше.

Догнать бы, наступить босой ногой на горло, заглянуть в глаза. Нет! Она не такая! Не такую жизнь она оставит своей девочке! Человечьего с нечеловечьим в ней не поровну. Человечьего больше!

– Не трону.

 – Габи старалась, чтобы голос звучал ласково. Получилось ли? Видать, не получилось. – Ты иди, любезный. Иди к себе домой, спать ложись. И забудь, все-все забудь…

Не забудет. Вот если бы сначала ногой на горло, а потом в глаза заглянуть…

Она себе запретила, крепко, до боли, закусила губу, чтобы прийти в чувство. Боли в боку она больше не чувствовала, да и кровь уже запеклась, не текла по пальцам."

"– Не тронешь? – мужик встал на карачки, а потом, пошатываясь, и на ноги. – Не тронешь, барыня?

– Ступай! – приказала Габи.

Ох, пусть быстрее уходит! Сил ее нет терпеть!

Мужик словно почуял ее мысли, или по глазам догадался – не пошел, а бегом побежал, подвывая и причитая по-бабьи.

Габи тоже побежала, сначала по скользким листьям, потом по мокрой росе, взбежала по ступенькам, прокралась в дом, словно не хозяйкой была, а ночным татем. Или так оно и есть? Или она такая и есть?.. Чья кровь в ней сейчас говорит? Чья темная сила поднимается? Сила поднимается, и хочется пить ее жадными глотками, но нельзя. Нянюшка сказала, силы нужно беречь для доченьки.