Гремучий ручей

 – Ефим покачал головой, а потом добавил: – И еще вот какая странность… Крови на месте было не так чтобы сильно много. Ну, вы ж помните?

Ольга помнила, а хотела бы забыть.

– А тело этой несчастной, оно ж обескровленное почти совсем. – Ефим закашлялся, словно кашлем пытался замаскировать дикость сказанного.

– Как это – обескровленное? – спросила Ольга. В голове вдруг зашумело, как будто и ее собственное тело было обескровлено вчерашней ночью. Но ведь неправда. Чувствует она себя вполне сносно, только рана на шее побаливает. – Откуда вам это знать, Ефим?

– Да мне неоткуда, ясное дело! Это ваш доктор сказал.

Дедок такой лысенький, на Ленина похожий… – Он снова запнулся, но, видимо, сильно тревожило его то, что случилось вчера, не мог носить весь этот ужас в себе.

– Зосимович, значит…"

"На самом деле Зосимовичу было на пять лет меньше, чем самой Ольге, но выглядел он на… старичком и выглядел. Уже лет двадцать, как минимум. Такая у него была специфическая обманчивая внешность. Но врачом Зосимович был отличным, про таких говорят «врач от Бога». На нем одном, считай, и держалась вся медицина в Видове и окрестных деревнях.

И даже из райцентра к нему приезжали. И в мирное время, и во время войны. Во время войны стали наведываться и немцы – кто с хворями, кто с ранениями.

– Его староста ваш позвал, чтобы, значит, тело осмотрел, рассказал, что к чему. Ну, он и осмотрел. Сказал, что литров пять она крови потеряла. Это, считай, всю. Что-то там про бледность слизистых покровов и кожи говорил, да я особо не вслушивался. Стыдно признаться, мутило меня, Ольга Владимировна.

– Нечего стыдиться, Ефим, – сказала Ольга, снова осторожно ощупывая рану под блузкой.

– Может и так, но я ж бывалый, первую мировую прошел, всякое видал, а тут как мальчишка, честное слово! А он, доктор ваш, мне и говорит: «Там, где вы ее нашли, крови должно быть очень много, потому что в теле крови почти не осталось». А я ж помню, была кровь, но не так, чтобы очень много. Или снегом замело, и мы не заметили? Как думаете, Ольга Владимировна?

– Не знаю, Ефим. Света было мало, может, и не заметили.

– Так это света мало было, когда мы с вами ее нашли, а когда я ее забирал, уже рассвело.

 – Ефим покачал головой, сказал уверенно: – Нет, не было там столько крови. Одежа только в крови была да статуя эта. Вот я и думаю, что тогда, а? – Он снова посмотрел на Ольгу, и она снова сказала, что не знает, что и думать.

Дальше ехали молча до самой усадьбы. Проезжая мимо однорукой нимфы, Ефим притормозил, и Ольга решила, что он снова захочет обследовать место. Но нет, передумал, нажал на газ. Наверное, это правильно. Сейчас там уже никаких следов не найти.