Гремучий ручей

Наверняка Ольга должна вспомнить.

Ее собственная дверь, та самая, за которой скрывались воспоминания, тоже была плотно заперта. Чего-то не хватало, какой-то маленькой, или не очень маленькой детали, чтобы снова начать вспоминать. А пока происходящее казалось Ольге блужданием в темноте.

Она стояла в коридорной нише, размышляя, как же ей быть дальше, когда услышала тихий скрип дверных петель. За окном уже начало смеркаться, и по дому расползлись фиолетовые тени, драпируя углы, сглаживая и растворяя в себе мебель. Ольга затаила дыхание, враз похолодевшей спиной вжалась в стену, прислушалась к шагам.

Нет, это не были крадущиеся шаги старухи. И не уверенная стремительная поступь фон Клейста. И не чеканные шаги охраны. Тот, кто шел по коридору, двигался очень медленно, очень тихо, придерживаясь рукой за стену. Вмиг обострившимся слухом Ольга слышала это специфическое шуршание, когда пальцы касаются штукатурки, скользят по лепнине, огибают углы. Тот, кто шел по темному коридору, был слаб или болен. Вслед за шорохом появился запах. Или он был с самого начала, просто Ольга упорно старалась его не замечать? Острый медный запах крови.

Почти такой же, как в парке перед статуей однорукой нимфы. И в миллиарды раз слабее, чем тот, что она учуяла в подземной темнице на окраине усадьбы.

В горле пересохло, а спина наоборот взмокла. Ольга зажмурилась, заставляя сердце биться медленно и ровно, почти беззвучно. Потому что то, что кралось по коридору всего в нескольких шагах от нее, могло услышать.

Не услышало. Пока только она сама слышала эти легкие, чуть шаркающие шаги. Стояла, старалась не дышать, и слушала. Мимо проскользила чья-то тень.

В этих лиловых сумерках все тени были на одно лицо. Вернее, все они были без лиц. Ольга выглянула из своего укрытия. Ей нужно увидеть, понять, кто же это. Света, скупо просачивающегося в ближайшее окно, хватило, чтобы разглядеть бредущую по коридору фигуру. Именно бредущую, а не крадущуюся.

Худенькая, коса через плечо, длинные пальцы, скользящие по стене. По коридору, не замечая ничего и никого, пошатываясь и цепляясь за стену, шла девочка Лиза. Шла и оставляла за собой тонкую цепочку из кровавых капель. Ольга хотела ее окликнуть, уже почти решилась, когда услышала звук.

Нет, не услышала, костями черепа почувствовала. Он был похож на голос лощины, только многократно усиленный. Он был ужасен и прекрасен одновременно. А еще, она была почти уверена, что слышат его немногие, может быть, только избранные.

Лиза услышала, замерла, пошатываясь из стороны в сторону, а потом медленно, словно тело ее было на шарнирах, начала разворачиваться. Это было какое-то дикое и одновременно завораживающее зрелище, это был танец.