Гремучий ручей

Он кивнул, сунул руки глубоко в карманы пальто, обернулся к ребятам, сказал:

– Ну, хватит греться, мужики! Осталось совсем ничего!

У него как-то хорошо получалось находить общий язык с людьми. Куда лучше, чем в последнее время у нее самой. И дети его слушались беспрекословно. Наверное, это правильно. Ей так даже спокойнее.

Ольга уже собиралась уходить, когда к оранжерее подошла Шура. Она куталась в хлипкое пальтецо, шмыгала носом, на Ольгу не смотрела, демонстративно обращалась только к ребятам и Григорию.

– Ужинать идемте, работнички! – Получалось вроде бы и грубо, но все равно ласково.

 – Стынет у меня уже все.

– Я позову девочек. – Ольга уже собиралась уходить, но Шура ее остановила.

– Позвала уже, – сказала все тем же неприветливым тоном. – Вы с нами? Или с этими?.. – Последнее слово Шура почти выплюнула. Вот же дуреха… Откуда их столько на ее голову?

– Я с вами, – сказала Ольга и, не дожидаясь остальных, пошагала к домику для гостей.

Кухня освещалась двумя керосинками. Одна стояла у печи, вторая на обеденном столе. В ее рыжем свете лица присутствующих были похожи на театральные маски.

– Где Лиза? – спросила Ольга, усаживаясь во главе стола.

Она здесь главная, они все должны это понять и запомнить.

– Эта… – начала Соня и осеклась, – фрау Ирма позвала ее к себе.

– Давно?

Девочки переглянулись, словно вспоминая.

– Еще в обед, кажется. Она с нами не общается. Она вообще странная, – сказала Соня с вызовом в голосе.

Она не странная, она запуганная. Может, просто видела больше, чем эти ребята? Как бы то ни было, а нужно еще разок обойти дом, поискать. Вдруг она сейчас на кухне, и все волнения напрасны.

Ольга так и сделала. Попыталась сделать.

Вот только осматривать дом при свете керосиновой лампы было не слишком удобно. К тому же, это могло вызвать подозрения.

Ольга прошла по дому. В комнатах старухи и фон Клейста свет не горел. Да что там! Света не было ни в одной из комнат. Неужели, хозяева уже легли спать? А что еще можно делать в темноте?

Пока Ольга пыталась найти Лизу, темнота стала почти кромешной, пришло время уходить. И только сейчас она вспомнила про свою рану. Сначала про рану, потом про ту тварь, что ее оставила. Стало ли ей страшно? А, пожалуй, нет! Не в том она уже возрасте, чтобы бояться.

Если бы не Танюшка, не боялась бы вовсе. А на случай самообороны у нее есть нож. Прихватила с кухни на всякий случай. Конечно, смешно предполагать, что нож может спасти ее от дикой твари. Гюнтера ничто не спасло. Гюнтера не спасло, но она-то осталась жива после нападения. Может быть, это случайность. А может, один из витков той веревочки, что ей еще только предстоит распутать."

"Ольга шла к воротам, когда почувствовала чье-то присутствие за спиной и резко обернулась.