Гремучий ручей

– Что-то? – в голосе Григория одновременно послышалось и облегчение, и недоверие.

– Следы там были не звериные – человеческие.

– Человеческие следы и цепь?.. Так кто там был? Кого они там держали?

– Говорю же, не знаю. Но мне кажется, это существо сбежало. Вот оттуда, из темницы, и сбежало.

– И напало на мою Зосю…

– И на Зосю, и на Гюнтера. Гюнтер должен был знать, что это такое. Я думаю, он специально искал эту тварь посреди ночи. Хотел вернуть обратно.

– Но не получилось.

– Не получилось.

– Зато у твари получилось перегрызть горло здоровенному мужику…

– Да.

И поверь, Григорий, твоя шея потоньше будет. И, в отличие от Гюнтера, ты не знаешь, с чем имеешь дело.

– Зато, в отличие от Гюнтера, у меня есть оружие. – Вышедшая наконец луна высветила бледное Гринино лицо, его кривоватую, напрочь лишенную недавнего обаяния ухмылку.

А Ольга задумалась. Если Гюнтер знал, что это за существо, то почему вышел на охоту безоружным? У него ведь точно не было при себе оружия. Она видела, она осматривала тело.

– Возвращайся, – сказала Ольга, а потом добавила: – Или лучше переночуй у меня. Там опасно.

– Сами говорили, сейчас везде опасно.

 – Григорий мотнул головой, а Ольга только теперь заметила, что он не носит шапку, так и ходит вихрастый, не страшась ни снега, ни холода. – Не хочу вызывать подозрений.

– А оружие?

– Спрячу. За меня не волнуйтесь, я ж фартовый! – сказал Гриня.

Сказал и отступил в темноту, словно его и не было.

Дома Ольгу ждала Танюшка. Да что тут удивляться? Танюшка ее всегда ждала, никогда не ложилась спать до ее возвращения. А после вчерашнего хорошо, если вообще заснет.

Ольга подошла к освещенному керосинкой окну, увидела сидящую над книгой внучку, улыбнулась, тихонечко постучала.

Танюшка встрепенулась, бросилась к окну, прижала ладони к лицу, чтобы лучше разглядеть, кто там.

– Татьяна, это я! – поспешила сказать Ольга, чтобы не напугать внучку. – Открывай!

Танюшка метнулась от окна к двери, и через пару мгновений та распахнулась.

– Ты пришла! – Танюшка повисла у нее на шее, и Ольга чуть поморщилась. Рана все еще болела.

– Пришла. Куда ж я денусь? Просто пришлось задержаться из-за похорон. – Она вошла в дом, заперла дверь на засов.

– Все хорошо? – спросила Танюшка, пытаясь в полумраке разглядеть выражение ее лица.

– Все хорошо. Не волнуйся.

– Будешь есть?

– Нет, я поужинала в усадьбе. И вот тут тебе… – Ольга положила на стол завернутый в газету кусочек сала. Сало дала ей Шура, молча сунула в руки уже на пороге кухни. Наверное, это был приказ старухи. Уж точно повариха действовала не по доброй воле.

Танюшка взяла сало, понюхала, зажмурилась и, не открывая глаз, вздохнула:

– Как же вкусно пахнет…

– А когда-то ты сало на дух не переносила.