Гремучий ручей

Не широко, ровно на столько, чтобы она смогла понять, как следует поступить, чтобы поверить в существование упырей и суметь убить человека. И пусть бедная Зося больше не была человеком, пусть была она теперь смертельно опасной для всех живых тварью, убить ее оказалось очень нелегко. А как только осиновый кол, долгие десятилетия замаскированный под обычную швабру, вошел твари меж ребер, дверца воспоминаний захлопнулась. С Ольги и этого хватит. Ей теперь как жить?..

А Григорий ушел, наверное, еще по ночи, не стал дожидаться. Может, это и хорошо. Не знала Ольга, как ему в глаза смотреть, не знала, что говорить, как утешать.

Ефим ждал, как и обычно, на дороге, курил, стоя у своего грузовика. Вид он имел мрачный и сосредоточенный и, когда Ольга забралась в кабину, лишь молча кивнул в ответ на ее приветствие. Так молча и ехали до тех пор, когда уже на самой границе лощины из сумрака на дорогу не вышел Григорий.

– Стой, – велела Ольга и тронула Ефима за руку.

– Кто это? – Он нажал на тормоз, но открывать дверцу не спешил, щурился, всматривался.

– Это Гриша, племянник мой. Остановись, подберем.

– А чего он тут в темноте шастает? – спросил Ефим с подозрением.

 – Он же, кажись, теперь в усадьбе квартирует.

– Вчера вечером меня провожал. – Ольга открыла дверцу со своей стороны, помахала Григорию рукой. – А потом, наверное, решил навестить кого из старых знакомых. Он взрослый уже мальчик, мне не докладывает.

– Доброго утречка! – В кабину сунулась вихрастая Гринина голова. Сам он выглядел нормально. Особенно, если не знать, что этот Гриня пережил нынешней ночью. – Подбросите до Гремучего ручья?

– Садись уже, балабол! – строго велела Ольга и подвинулась, освобождая место.

 – Ну как, нашел кого из дружков? – спросила и посмотрела с особым, только ему одному понятным выражением. – А то я ночь не спала, волновалась, где ты шляешься.

– Да какие нынче дружки, тетя Оля?! – Григорий устроился на сидении, захлопнул дверцу. – Сами знаете, где сейчас все мои дружки.

– А ты почему не там? – мрачно поинтересовался Ефим.

– А то не видишь, почему! – Григорий похлопал себя по больной ноге. – Не взяли.

– Не взяли, значит…

– Как и тебя, – отрезала Ольга. Ни к чему им эти разговоры."

"Дальше ехали в тишине, когда оказались у ворот, уже окончательно рассвело.

Пропуска и кузов проверили быстро, никаких вопросов задавать не стали. Ольге показалось, что часовые чем-то сильно взволнованы. Если не сказать – напуганы. Но расспрашивать она ни о чем не стала. Сама разберется. Только для начала нужно найти Лизу, выяснить, что с ней, как девочка себя чувствует, и что такое с ней вчера приключилось.

Как только они оказались на территории усадьбы, у каждого нашлось свое неотложное дело. Ефим и Григорий отправились на хоздвор, Ольга вошла в дом.