Гремучий ручей

А теперь вот подумал, про то, что она написала. «Тимно и холадна»…Зосе тоже было темно и холодно. А еще голодно. Это что же, и Митяю теперь так же?

Он решился спросить об этом, лишь когда Зося упокоилась. Теперь уже навсегда. Не мог носить в тебе такую боль.

– Тетя Оля, а если и Митя такой же? – Но не это главный вопрос. Главный еще страшнее. – А что, если та тварь из лощины – это мой Митька?

– Хочешь в это верить? – Она посмотрела на него очень внимательно, как во время их первой встречи.

– Нет! – Он яростно замотал головой.

– Вот и не верь! – сказала, как отрезала.

– Пока своими глазами не увижу, – добавил он с горькой усмешкой.

– Пока своими глазами не увидишь. – Она подняла лицо к черному еще небу, сказала: – Скоро рассвет. Возвращаться одному тебе сейчас нельзя, только вызовешь лишние подозрения. Скажем, я тебя не отпустила обратно в усадьбу, боялась за тебя. Понимаешь?

Он молча кивнул. Сам он боялся только одного, того, о чем только что рассказал тете Оле.

– Завтра вместе машиной поедем, познакомлю тебя с Ефимом. Он водитель из города. А теперь пойдем быстрее. Как бы не наткнуться на кого…

Дома Ольга налила Григорию рюмку водки, зачем-то велела снять рубашку, осмотрела внимательно шею.

– Не тронула она меня, – сказал он потерянно. – Не успела.

– Хорошо. Спать ложись. Пару часов у нас с тобой на сон.

– Тетя Оля? – позвал Григорий.

– Что, Гриня?

– А откуда вы все это знали? Про… Зосю мою, про осиновый кол? Такому в институтах не учат. – У него даже получилось улыбнуться. Наверное, по старой памяти.

Она ответила не сразу, словно решала, что можно сказать, а что нельзя. Наконец, решилась.

– Вспомнила я, Гриня. Это наука моей бабы Гарпины. По детству учила она меня… всякому. Она учила, я запоминала, а как выросла, так и забыла. Кому ж нужны такие знания, да?

– Вот, выходит, пригодились. – Григорий опрокинул в себя рюмку, натянул рубашку.

– Выходит, так.

– И много у вас еще этой… бабкиной науки?

– Кто б знал… – Ольга пожала плечами, а потом велела: – Спать ляжешь в бане. Не хочу, чтобы Танюшка тебя тут видела. Утром разбужу, потемну доберешься до лощины, а там мы тебя с Ефимом на машине подхватим. Все, иди! Дай отдохнуть!

Он ушел.

От предложенного постельного белья отказался. Жизнь его приучила спать не то, что в бане – на голой земле. Да и не уснуть ему этой ночью. Как после такого уснуть?..

* * *До рассвета Ольга не сомкнула глаз. Сначала убирала следы ночного пребывания в доме Григория, потом отмывала рукоять швабры. Ах, баба Гарпина, вот и пригодилась твоя наука! А думалось, что переняла от тебя лишь всякие домашние умения, да крутой нрав.

Этой ночью дверца в Ольгином сознании снова приоткрылась.