Греховная невинность

Внезапно его ладонь накрыла ее руку, приказывая остановиться.

На мгновение Еву охватил страх. Ей показалось, что Адам сейчас встанет и уйдет. Но он взялся за подол пеньюара и стянул его через голову. Тонкий муслин соскользнул на пол.

Она почувствовала, как у Адама перехватило дыхание. Он жадно впился глазами в ее обнаженное тело.

Его ладони, сжимавшие талию Евы, замерли, в синих глазах плескался темный огонь. Еву вдруг сковала робость. На лице Адама отражалось немое восхищение. Он видел в ней драгоценный дар, чудо, ниспосланное ему судьбой, само совершенство.

Она приникла к груди Адама, чувствуя сквозь рубашку жар его тела. Пастор был полностью одет, а она осталась нагой, но ей это нравилось. Беззащитность лишь обостряла желание.

Ладони Адама скользнули по ее спине, и Ева сомкнула веки, отдаваясь блаженству. Он прикасался к ней впервые, это казалось чудом. Его пальцы пробежали по ее животу, нашли нежный треугольник между бедер, нащупали горячую плоть, влажную от желания. Каждое страстное, нетерпеливое касание отзывалось в Еве волной дрожи. В движениях Адама появилась властная уверенность, словно отныне Ева принадлежала ему одному. Обхватив руками бедра Евы, он приподнял ее, а затем опустил, прижал к себе, пронзив ее плоть. Их тела слились, и у него вырвался тихий стон.

— Боже, Ева. О боже…

На мгновение они замерли в неподвижности, наслаждаясь чувством полного единения. Их дыхание смешалось. Грудь Евы тяжело вздымалась, сердце взволнованно колотилось о ребра. Сжав в ладонях ее лицо, Адам нашел губами ее губы. Ева плавно качнулась вверх, потом вниз. Два тела заскользили, сплетаясь в страстном объятии. Пальцы Адама обхватили груди Евы, пальцы нежно сжали соски. Она вздрогнула, затрепетала, настигнутая обжигающей волной блаженства.

— Да, о боже. Да, пожалуйста…

Бедра Адама выгнулись, заставив Еву глухо застонать. Каждый выпад отзывался в ней сладостной дрожью. Имя Адама слетело с ее губ.

Опустив голову, он обвел языком ее розовый сосок, потом нежно сжал зубами, и Ева безвольно обмякла в его руках, будто ее тело пронзило молнией.

— Адам…

Прежние любовники вели себя с ней как опытные путешественники, вооруженные картой и компасом. Она всегда знала, где, как и когда они прикоснутся к ней. Теперь же все было иначе. Вместо рассчитанной стратегии — спонтанность, порыв, подлинное чувство. Ева не могла вообразить ничего эротичнее этой голодной страсти, этой исступленной жажды, этого безумия. Чувственный ритм тел, хриплое дыхание, жаркие объятия, сплетение рук, взлет, падение, погружение в глубокий темный омут. Пьянящий восторг.

Когда волна подступающего блаженства захлестнула Адама, Ева прочла это в его глазах — затуманившихся, потемневших. Лицо Адама исказилось, дыхание прервалось.