Грот в Ущелье Женщин

Ну что ж, судьбе видней…

«Судьба» завела на палубу старого со ржавыми боками буксира, с пушчонкой на носу да пулеметом на надстройке. На палубе, которая тоже была вся в ржавых разводах, их ждал командир, поджарый мужчина в мешковатой форме с новенькими лейтенантскими погонами. Седые бульбовские усы его, с концов тоже поржавевшие, уныло свисали к тугому подбородку.

– Здравствуйте, сынки. Меня зовут Леонидом Сидоровичем, – совсем не по-уставному поздоровался лейтенант. – И рады мы вам и не рады, – чистосердечно признался он. – Завтра на Рыбачий идти, а вы – какие помощники.

Колготись с вами.

И вздохнул по-стариковски. Оглядел каждого (невелика армия), еще раз оглядел, неспешно скрутил косую трубочку, перегнул ее в середине, совсем так, как мужики в их деревне, когда косушки крутят, сыпнул из цветного кисета махорки, пригнул уголочек трубки ржавыми пальцами, чтобы не высыпалась махорка, высек кресалом искры на ватный шнур, раздул огонек и прикурил от него косушку. Так же неспешно втянул ватный шнур в медную трубочку и сунул вместе с кисетом в карман. Затянулся раза три-четыре и, вновь вздохнув, сказал с сожалением:

– Команду будить придется.

Двое суток, почитай, без сна.

Команда, совсем немногочисленная, высыпала на палубу быстро, застегивая бушлаты, выстраивалась напротив новобранцев. Стоят два строя, оглядывают матросы друг друга, совсем молоденькие ребята и мужчины в годах, морские волки, просоленные, продутые штормами; только вот форма одинаково топорщится и на тех, и на других. Не успела притереться.

Швырнув за борт недокуренную косушку, лейтенант распорядился.

– Разбирай, кому кто приглянулся.

Минута, вторая, третья… Из строя стариков первым вышел осанистый мужчина, бородатый, с грубым задубленым лицом – ну, пират и пират, только кривого кинжала за поясом не хватает, да пистолетов.

Шагнул к Степану и положил тяжелую руку на плечо.

– Петром меня кличут. А тебя как?

– Степан. Конохов я.

– Вот и знакомыми стали. Рулевым беру к себе.

– А отчество ваше?

– Не выкай. Не на балах расшаркиваемся. Матросы мы! Уразумел? Матросы. Рулевые.

Голос даже повысил. И все равно не сердито отчитал.

А лейтенант командует:

– По местам стоять, со швартовов сниматься!"

"Совсем по-военному звучит приказ.

Да и сам старик лейтенант взбодрился. Вроде даже помолодел.

Петр зовет:

– Пошли. Ради вас аврал.

Поднялись на мостик. Вот он – штурвал. До костяной гладкости натертый матросскими руками. Отныне, Степан Конохов, – это твой главный инструмент.

– Запомни навсегда. На носу заруби, – категорически потребовал Петр. – Рулем управлять с умом нужно. Иначе как с моим сменщиком, до войны еще, получится. Вахтенный курс дал: «На зюйд держать!», а сам в штурманскую спустился. Да замешкался что-то.