Бесконечность любви, бесконечность печали.

С глаз долой - из сердца вон, получается?

Или же причина в его внутренней, неосознанной неприязни к более успешному? Все этот Ладышев ухватил в жизни, все у него есть - и машины, и квартиры, и бизнес... Или, может, дело все-таки в беспокойстве за Катю? Бросит ее этот Ладышев, а подруге страдать...

В отношении же Вессенберга Потюня совсем, как говорят, не парился. Где он, этот Генрих? В Германии! А Проскурина здесь и никогда не сменит место жительства. Слишком хорошо он ее знал. Да и Вессенберга совсем не прельщает Беларусь, в этом тоже можно не сомневаться. Дружат - ну и пусть дружат, общаются.

Тем более что в основном по переписке.

«...Или не стоит звонить Ладышеву? - в который раз засомневался Веня. - Генриху, ежу понятно, надеяться не на что, а теперь тем более: Жоржсанд, классная тетка, материально Катю поддержала. Пусть Генрих не раскатывает губу, что ей его деньги понадобятся... А вот отношение к ней Ладышева надо бы прояснить. Больной не больной, но сразу стало бы понятно, нужна ему Катя или нет. Она, правда, тоже хороша: «Выпишусь - позвоню». Не поздно ли будет? Любовь - не шахматы, где, сделав ход, ждешь ответного от соперника.

Любишь - живи сердцем, а не мозгами, сразy делай шаг, второй, третий... Надо ему позвонить, может, Катька потом спасибо скажет, - нашел он в меню номер телефона. - Только что ж тогда получится? Картина маслом: вдруг он сразу поедет в Больницу и встретит там Генриха с цветами? А я снова буду вино-ii.it? Нет уж... Лучше завтра позвоню, - спрятал он телефон. - Если у него грипп, то нечего бациллы разносить...»

Поляченко подъехал, как и договаривались, ровно к половине двенадцатого. Несмотря на болезнь и очередной приступ непогоды - сильный порывистый ветер, Ладышев уже ждал у своего подъезда.

-      Зря раньше времени вышли, - посетовал Андрей Леонидович.

-      Нельзя вам на холод.

-      Поехали, - нетерпеливо скомандовал тот.

-      Зина напомнила, что сегодня четырнадцатое февраля, день влюбленных... - как бы между прочим произнес Поляченко.

Но погруженный в свои мысли шеф, казалось, не услышал.

«Как тесен мир! Двух любимых женщин, из прошлого и настоящего, судьба вдруг решила свести в одном месте, - размышлял о своем Вадим. - С Лерой все понятно. Напомнила о себе, испугавшись последствий статьи: вдруг кто-то из врагов заинтересуется скелетом в ее шкафу? Наши функционеры от медицины давно забыли, что такое лечить, зато стали профессионалами в закулисных войнушках и игрищах, - усмехнулся он.

- Закулисье - мир темный, запутанный, пыльный. Здесь тебе и подножку дадут, и семь раз подставят, и нож в спину воткнут. Своих надолго там не бывает

-      каждый сам за себя. Бывает на время «подружатся» против кого-то - и разбегаются по засадам... Чушь какая-то в башку лезет! -тряхнул головой Вадим.