Бесконечность любви, бесконечность печали.

Ладышев отложил телефон на соседнее сиденье, добавил гром­кости динамикам, прислушался: Стинг. Композиция грустная, на­вевает не самые лучшие воспоминания.

«Хватит хандрить! - скомандовал он себе и перезагрузил диск. Попалась инструменталка, под которую хорошо думалось. Первая композиция называлась «После дождя». Слушая мелодичный пе­рестук, напоминавший падающие капли, он обратил внимание на сгустившуюся у горизонта дымку: - Утром по радио грозу обеща­ли. Очень похоже...»

8.

Нина Георгиевна досмотрела сериал, выключила телевизор, сняла очки и взглянула на часы на стене: пора на прогулку и ей, и Кельвину.

Подышать свежим воздухом, пройтись вдоль Свислочи. Может, встретится кто из знакомых: после того как вышла на пенсию и перестала заниматься репетиторством, она ощущала де­фицит общения. Если бы не сын, Галина и забегавшая иногда Зина, ей и словом перекинуться было бы не с кем. Соседи по площадке днем работают, вечером занимаются детьми да хозяйством. И в подъезде в последние годы поубавилось знакомых лиц - кто вые­хал, кто отправился в мир иной... Всю жизнь она была в коллекти­ве, со студентами, а сейчас словно в вакуум попала.

Потому и обрадовалась, когда у Вадима появилась Катя. Надея­лась: все у них сложится, даст Бог, внуки появятся. Но увы... И вот теперь запрет наложен не только на упоминание ее имени, но и на выяснение причин такой категоричности.

«Катя, Катя... Что же ты такое еще натворила, если мой сын, умеющий прощать даже врагов, не желает о тебе слышать? - в ко­торый раз с горечью послала в пустоту вопрос Нина Георгиевна. - Не могла же я так в тебе ошибиться...»

Глянув на суетившегося под ногами Кельвина, всегда чуявшего приближение прогулки, она вышла в прихожую и присела на бан­кетку.

Так легче обуваться.

Рядом зазвонил домашний телефон, да настолько громко, что Нина Георгиевна вздрогнула от неожиданности. С некоторых пор она стала от него отвыкать. Тех, с кем общалась по городскому, осталось немного: объявятся иногда бывшие ученики или сослу­живцы и все. Кто бы это мог быть?

Разволновавшись, хозяйка сняла трубку.

- Добрый день! Это квартира Ладышевых? - уточнил незнако­мый женский голос.

- Да. Добрый день!

- Я так полагаю, Нина Георгиевна?

- Да, я. Простите, а вы...

- Людмила Семеновна Балай, - представилась собеседница.

- В прошлом - ученица и коллега вашего супруга... - она сделала па­узу. - Одно время надеялась, что мы станем родственниками. Но, видимо, не суждено.

- Извините, не поняла... - Нина Георгиевна неизвестно зачем снова надела очки.

Что-то много родственников в последние дни обнаружилось."

"- Все очень просто: у моей дочери были отношения с вашим сы­ном.

- Простите... Вы - мать Кати?.. - растерялась Нина Георгиевна, но тут же сама себя поправила. - Ой, нет, ее мама умерла...