Бесконечность любви, бесконечность печали.

Насколько я знаю ' мни, если бы он так считал, обязательно познакомил бы меня с вашей дочерью. Или рассказал о ней.

- Вы же сами сказали: он не делится с вами подробностями лич­ной жизни.

- Вот именно подробностями. Но если что-то серьезное - ста­вит в известность, знакомит. Так что вряд ли для него это было серьезно.

- Значит, вот как... - усмехнулась женщина. - И со многими он вас знакомил? Как я поняла, с Катей знакомил... С Валерией Гар­калиной, полагаю, он вас тоже знакомил? Вы помните Валерию?

Нина Георгиевна вздрогнула. Да, когда-то давно сын хотел по­знакомить родителей с девушкой, но муж был категорически про­тив.

Почему, не объяснил, только сказал, что это темная лошадка с мутным прошлым, попросил его поддержать. Она и поддержала. Печальный период: сын отдалился от них, ушел из дома.

С Катей все было иначе: словно свет в душе зажегся и у сына, и у матери. Ну и что, если они расстались? Какое право имеет эта жен­щина обсуждать Вадима, его выбор? И вообще откуда она знает о Кате, о Валерии?

Конечно, Нина Георгиевна понимала: связи сына с прекрасным полом не ограничивались этими двумя именами, и кое-что она уз­навала от Галины.

Нельзя сказать, что подруга, по совместитель­ству домработница сына, докладывала ей о его личной жизни, но кое-какие выводы из ее скупых рассказов удавалось сделать. В ма­ленькой квартире, или, как окрестили ее женщины, месте для сви­даний, девушки иногда ночевали. Одну из них Галя даже видела, и та ей сильно не понравилась: заносчивая, высокомерная.

А вот в квартиру на Сторожевке никого из особ женского пола Вадим не приглашал. Как бы ввел правило: нет серьезных отноше­ний - нет места в его холостяцкой берлоге.

Но стоило появиться Кате, как и она сама, и ее вещи вскоре перекочевали в квартиру. Это говорило только об одном: у сына появилось нечто большее, чем просто увлечение.

Так что, как бы ни пыталась женщина на другом конце провода убедить Нину Георгиевну в

серьезности отношений своей дочери и Вадима, верить этому не было никаких оснований."

"- Да, я помню Валерию. Как и знакома с Катей. Но о вашей до­чери Вадим не посчитал нужным мне рассказать, - ответила она с достоинством. - Важными планами сын со мной всегда делится. Уверена, будь у него серьезные намерения, он нас познакомил бы.

Так что извините, ничем не могу помочь.

- Вот, значит, как... - повторила Балай и сделала паузу. - При­знайтесь, вы ведь хотите внуков? - вдруг спросила она.

Внуков, как и детей, дает Бог, - устало парировала Нина Геор­гиевна. Разговор становился невыносимым. - Это не зависит от моего желания, - добавила она и встала с банкетки. Кельвин, об­радовавшись этому, весело тявкнул и несколько раз подпрыгнул, попытавшись лизнуть ее в нос. - Извините, мне пора.