Я прошел две войны!

– Эффективная, значит, штука?

– В лесной местности или среди домов в городе – эффективная. Там можно из укрытий и в жалюзи, и в моторную часть попасть. А на равнине и в окопах немного пользы. Половина бутылок во время артобстрела разбивается и сгорает. Люди начинают бояться, потому как некоторые бойцы живьем сгорают. Из окопа высунешься, чтобы горючку бросить, а в тебя очередь из пулемета уже несется. Но когда деваться некуда, бери себя в руки и выжидай момент. Можно их танки «коктейлем Молотова» жечь, только я думаю, что без артиллерии не обойдемся.

Довольно обстоятельный и смелый в своей откровенности рассказ лейтенанта Дейнеки заставил меня по-новому посмотреть на него. Кажется, Валентин отслужил год или два срочной службы, затем поступил в училище и службу знает во всех мелочах. Да и решимости ему не занимать. Я понял, что в батальоне появился сильный и грамотный командир, который знает себе цену и в рот начальству заглядывать не станет.

– Ты свои откровения при себе держи в присутствии личного состава, – не слишком дружелюбно заметил комбат Чередник. – Не та обстановка, чтобы в рассуждения пускаться. Фашиста надо бить всем, что под рукой имеешь, и не ждать, пока тебе пушки подкатят.

Я уловил в тоне своего старого друга нотки ревности. Пришел какой-то недоучка-взводный, сумел поджечь немецкий танк. За неимением более опытных командиров был выдвинут на роту и теперь умничает.

«А ведь к таким людям надо прислушиваться, они откровенно о сложностях говорят», – подумал я.

Но Козырев поддержал Чередника, не желая ронять его авторитет.

– Артиллерия, конечно, хорошо. Но ваш комбат прав. В такое тяжелое время надо бить врага любыми способами. Наши саперы за неимением горючей смеси и противотанковых гранат сделали связки тола и подорвали тяжелый Т-4, который на командный пункт прямиком шел.

Я уже слышал эту историю. Молодой лейтенант-сапер возглавил группу подрывников, и они забросали немецкий танк связками тола. Вторую машину вынудили отступить. Почти все саперы (около пятнадцати человек) погибли, попав под огонь пулеметов. Говорят, лейтенанта представили посмертно к ордену Красного Знамени. Они, конечно, герои, но обидно терять по пятнадцать человек, чтобы уничтожить один немецкий танк. Только кто осмелится это сказать? Летчики на таран идут, горящие самолеты на вражеские колонны направляют.

Почувствовав, что эта тема касается его, не преминул вставить свое мнение старший политрук Раскин. Показал пальцем на своего помощника Новикова, раненного штыком.

– Комиссары в рукопашную схватку вступают без всяких рассуждений. А товарищ Дейнека…

Козырев поморщился как от кислого.