Яд твоего поцелуя (СИ)

У Княжиной такой вид, что она сейчас в обморок хлопнется.

— Ты это заканчивай, — рычу на Деда. — Не шути так, опять кошмары сниться будут. Я и сам чуть в штаны не наложил.

Афанасий шевелит своими бровями, явно довольный произведённым эффектом.

— Правильно, никто не стоит там и не будет. Ты, Валерка, бери, что дают. Илюха он с виду такой грозный, а пригладишь, и урчать будет.

— Ну ты сильно-то не преувеличивай, — ворчу в ответ.

— Зато надёжней его не сыскать, а у тебя дело такое, серьёзное.

— Да нет у меня никаких дел! — внезапно всхлипывает Княжина. — Я же не помню ничего, как я могу кому-то мстить или что-то там решать?

— Ничего, клин клином вышибают, — к чему-то говорит Афанасий, а я хмурюсь. Что там ещё Дед задумал?

Вечер провожу в избе у Деда, сам не ожидал, что он меня оставит, только на ночь выпроводил в баню. Места действительно в доме нет.

— Вам друг к другу привыкнуть нужно, — поясняет Афанасий, когда мы выходим на улицу. — А то Валерка так и будет на тебя дикарем смотреть.

— Любви у нас особой не предвидится, — усмехаюсь я.

— Да и не надо никакой любви, но вот бояться она тебя не должна.

На улице метель успокоилась, и теперь вокруг так тихо, уютно. Мороз крепчает, но даже это сейчас не особо напрягает. Я знаю, что в бане тепло, ходил, подбрасывал дрова. Атмосфера такая, словно дзен познал, умиротворённость на душе, давно не было.

— Она в шахматы играет, — вдруг заявляет Дед, когда я затягиваюсь уже у самого фильтра. Сигареты заканчиваются, это беда. Нет, я могу не курить несколько дней, когда занят, но сейчас вынужденное ожидание и ничегонеделание просто расслабляет.

— Кто?

— Валерка, — довольно улыбается Афанасий, хотя я это слышу только по голосу, хрен там разберешь в его бороде, что он делает.

— Так у неё же с памятью провал, — удивлённо смотрю на Деда.

— А вот шахматы помнит. Ты это, иди, завтра сами сыграете. Только не поддавайся ей, она шахматы как орехи щелкает, — предупреждает Дед.

— Да и не собирался, — фыркаю я, ступая на снег, что хрустит под ногами, сразу проваливаюсь по колено."

"— Как встанешь, снег почисть, — кричит мне в след старик, а я качаю головой. Так и знал, что выгонит с утра пораньше с лопатой во двор. И чистить тут не просто дорожку к туалету, а целую площадь расчищать до курятника, сарая, бани. А сейчас я иду к себе, черпая ботинками белоснежную крупу.

На следующий день, как и велено, первым делом очищаю двор от снега, а затем иду в дом на завтрак. Старика нет, Княжина одна. Сидит в старом кресле, как всегда укутанная в плед, и что-то читает.

— Доброе утро, — вежливо говорю ей, получая в ответ молчаливый кивок и снова глаза в книгу.