Игра без правил

Рябой презирал ментов, но при всем при том не сомневался, что при желании они умеют искать и находить. Знал он и то, что желание у них скорее всего будет: зацепив большое дело, грех не размотать его до конца, особенно если конец этот не в Кремле. В этом деле он – пешка, причем вовсе не проходная, а одна из тех, которые сметаются с доски в самом начале партии. Теперь, когда у него были деньги, Рябой совершенно не хотел идти за проволоку.

Залетного фраера надо было остановить.

Он скрипнул зубами, оглянувшись на лежавшие у крыльца автоматы.

Человек крепок задним умом. Надо, надо было рискнуть и попытаться издырявить этого козла! А теперь ищи ветра в поле… Оставалось только сообщить обо всем Стручку и, затаившись, ждать решения своей судьбы.

Он нерешительно двинулся к дому, гадая, работает телефон или этот психованный налетчик догадался обрезать провода. Возникший в отдалении заунывный вой прервал его размышления и заставил торопиться. Сюда ехали менты, и были они уже совсем недалеко. Поплотнее закрутив горловину пакета, Рябой стрелой метнулся за гараж, отыскал неприметную калитку в дощатом заборе и нырнул в лес, от души надеясь на то, что менты не догадались захватить с собой собак.

Через час он, потный и исцарапанный, вышел на шоссе и на попутной машине добрался до города. Разговорчивый водитель подбросил его до Московского вокзала, где он сдал свой пакет в автоматическую камеру хранения. Проверив, хорошо ли заперта ячейка и еще раз повторив про себя шифр, Рябой отправился искать телефон-автомат.

* * *Петр Иванович Горохов, больше известный своим коллегам и подчиненным как Стручок, нервно закурил и отшвырнул зажигалку. Проехавшись по гладкой, как высокогорный каток, поверхности стола, зажигалка свалилась на пол. Стручок проводил ее невидящим взглядом, вслушиваясь в то, что сбивчиво бормотала ему в ухо телефонная трубка. Звонил один из людей Кутузова, и, судя по голосу, штаны у него были полны. Стручку даже почудилось на мгновение, что из трубки потянуло запахом свежего дерьма."

"– Обгадился, мудак? – презрительно спросил он.

– Говори помедленнее, что ты тараторишь? Кто там на вас наехал? Что он хотел? И вообще, где Кутузов? Почему я должен выслушивать какого-то барана, который двух слов связать не может?

Новопреставленный Кутузов был прав: в последнее время Петр Иванович Горохов все больше ощущал себя не столько Петром Ивановичем, сколько Наполеоном Бонапартом. Не конкретно Наполеоном, конечно, но, по крайней мере, личностью сходного масштаба.