Игра без правил

Этому способствовало все: успех в делах, солидный счет в швейцарском банке, росший как на дрожжах благодаря новым поступлениям, солидный офис, мягкое кожаное кресло, подобострастно-застенчивые улыбки ментов, когда те принимали от него незапечатанные хрустящие конверты… Он уверенно продвигался вперед, и никакие мелкие неприятности не могли сбить его с заранее выбранного курса.

Взятие под контроль боксерского клуба ""Атлет"" должно было положить начало целой империи. Горохова не волновали моральные аспекты этого присоединения: в конце концов, ни одно крупное состояние в мире не обошлось без парочки трупов, похороненных в фундаменте стройного здания межнациональной корпорации.

Деньги, по-настоящему большие деньги, во все времена обладали чудесным свойством превращать отпетых негодяев и профессиональных убийц в уважаемых членов общества, а Горохов стоял в самом начале пути к большим деньгам и ступал по этому пути твердой ногой.

Он давно забыл, что такое страх, и теперь начавшие вдруг плодиться, как болезнетворные микробы в питательной среде, проблемы и неувязки лишь раздражали его, поскольку замедляли его плавное и стремительное движение к высотам успеха.

– Где Кутузов? – раздраженно повторил он в трубку. – Ты кто?

– Я Рябой, – ответил его абонент. – А Кутузов прищурил задницу.

– Что? – не поверил своим ушам Стручок. – Ты что несешь? Что ты гонишь, шестерка?

– Шестерка или нет, а говорю, что знаю, – ответил Рябой. Несмотря на серьезность положения и крутой нрав Стручка, о котором знали все, он чувствовал себя сравнительно комфортно – Стручок был далеко, а лежавший в ячейке камеры хранения пакет с деньгами помогал сохранять чувство собственного достоинства.

В конце концов, на Питере свет клином не сошелся, с деньгами можно неплохо прожить и в какой-нибудь Тьму-таракани и даже стать там не последним человеком. – Ты лучше перестань орать, а послушай, – посоветовал он Стручку.

Стручок на другом конце провода даже задохнулся от возмущения. Так с ним не разговаривал даже Кутузов, не говоря уже о Хряке и всех остальных. Такие слова в устах обыкновенной шестерки могли значить только одно: паршивец собрался отвалить и теперь напоследок решил сделать одолжение севшему в лужу боссу.

""Ты у меня отвалишь, – подумал Стручок. – Обязательно отвалишь. Ногами вперед."" Сейчас, когда он слушал этот спокойный, с блатной ленцой голос, ему казалось, что пришить обладателя голоса важнее, чем разобраться в обстоятельствах смерти Кутузова.

– Ладно, – сказал он, – слушаю. Говори.

– Кутузов привез на дачу какого-то мужика, – начал рассказывать Рябой. – Мы впустили машину, а потом Кутузов выпрыгнул и начал орать Кошелке и Салу, чтобы они стреляли.