Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Наши принцы собираются ужинать, герр барон, — сообщил ему Гете на не слишком совершенном французском. — Они уже перешли в столовую, и я пришел, чтобы пригласить вас присоединиться к ним.

Де Бац прислушался к громким голосам, скрипу стульев, звяканью посуды. Он намеревался обсудить сражение с герцогом Брауншвейгским, но делить хлеб с человеком, в чьей порядочности он сомневался, барон не имел ни малейшего желания.

— Благодарю вас, господин советник, но я не голоден. И потом, я не хотел бы показаться навязчивым.

— Вы не хотите ужинать с немцами, потому что вы француз?

— Вы проницательны.

Пусть я предан только королю, но те, с кем прусские войска обменялись вы стрелами из пушек, все же остаются моими соотечественниками. Я предпочитаю подождать, чтобы его высочество мог меня принять, как я просил…

— Вы можете прождать очень долго.

— Поверьте мне, это не имеет никакого значения!

Мне здесь будет очень удобно, — добавил он, указывая на одну из резных дубовых скамей.

— Тогда я составлю вам компанию, — сказал Гете, направляясь к скамье.

— Не беспокойтесь, прошу вас! Вы не должны ради меня лишать себя ужина!

— Сколько их было! Во-первых, я, как и вы, не хочу есть…

— Умоляю вас, господин фон Гете, оставьте это! Вы меня смущаете!

— Для немца быть вежливым значит лгать.

Я вам не лгу: я не голоден. И потом, вы меня интересуете. Когда во время битвы грохочут пушки, так непросто расслышать друг друга.

— Вы и в самом деле приняли это за битву?

— Я знаю, что сражение не соответствовало правилам ведения боя. И именно поэтому оно меня заворожило. А теперь, барон, скажите мне, кто, по-вашему, оказался победителем?

Де Бац не смог не ответить на улыбку этого человека, настолько она оказалась заразительной, и подумал, что это привилегия поэтов рассуждать обо всем с юношеской непосредственностью.

— Трудно сказать. С моей точки зрения, никто, потому что герцог отказался от рукопашной схватки. Ваши солдаты остались на позициях, французы тоже. Завтра увидим.

— Вы полагаете, что канонада начнется снова? Это может длиться долго…

— Надеюсь, что нет. Для нас, людей, хранящих верность королю Франции, время очень дорого. Ему грозит смертельная опасность, и если ему не прийти на помощь как можно скорее…

Поэт встретился взглядом с бароном.

— Боюсь, что вы будете разочарованы, — медленно произнес он. — Насколько мне известно, герцог полагает, что продвижение к Парижу, когда солдаты больны, плохо вооружены, одеты в летнюю форму, было бы безумием. Надо все обдумать, перейти на новые позиции…

— У вас сейчас наилучшие позиции. Вы удерживаете дорогу на Париж.

— Но мы отрезаны от наших тылов. Австрийцы подошли только сегодня, и они не в лучшей форме, чем мы.

И тут де Баца словно осенило. Он мысленно обругал себя идиотом.