Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

 — Перед лицом врага ваши солдаты собрались и предстали достойно. Почему вы не задействовали пехоту и кавалерию? Уже подошли австрийские войска и полки эмигрантов недалеко.

— Потому что я понял, что мы попали в ловушку. И единственным выходом из нее могли стать переговоры.

— Именно это вы и сказали Вестерману? Вы намерены вести переговоры?

— Да. У вашего Дюмурье, судя по всему, самые благие намерения. Да, он ненавидит австрийцев, но насколько я понял, он совсем не против союза с Пруссией…

— А как же король?

— Его величество Фридрих Вильгельм — человек умный и дальновидный, он способен воспринять правду.

— Я говорю сейчас не о вашем короле, а о моем — Людовике XVI, короле Франции и Наварры! Вы бросаете его на произвол судьбы?

— Вы преувеличиваете грозящую ему опасность, барон. Вестерман заверил меня, что королю в худшем случае грозит отречение, а затем пребывание под надзором в одном из его дворцов. Это дает нам время вернуться домой, а потом…

— Сюда вы уже не вернетесь. Эта армия… «голодранцев», как называет их ваш король, вне всякого сомнения, выпустит вас из страны, чтобы вы могли вернуться домой со своими трофеями.

Но она пойдет следом за вами и будет вести боевые действия на вашей территории! Эта армия просто еще не научилась издавать победные крики.

Герцог Брауншвейгский презрительно пожал плечами:

— С каких это пор вы посчитали себя пророком, барон?

— Эти пророчества я прочел на исполненных отваги лицах молодых солдат и их офицеров, многие из которых мне ровня! Я хорошо разглядел их в подзорную трубу.

— Держу пари, вы ими восхищаетесь.

— Да, я ими восхищаюсь. И если бы они не забыли о том, что король и королевство неразделимы с минуты коронования, я был бы рядом с ними.

К несчастью, сброд в Париже требует смерти короля. И от этого отребья можно ожидать только самого худшего. И в этом большая доля вашей вины.

— Да как вы смеете! — крикнул герцог Брауншвейгский, побагровев.

— Разумеется, я смею! Если бы не ваш лишенный всякого смысла «манифест», не было бы ни событий 10 августа, ни страшного сентябрьского террора, когда три дня подряд лучших представителей нашей аристократии убивали сотнями и по улицам Парижа ручьями текла кровь. Никогда бы не был разорен дворец Тюильри и короля никогда не бросили в башню Тампля! Вам бы посмотреть на изуродованное тело принцессы Ламбаль, которой выпустили кишки и отрезали голову.

Какой-то негодяй заставил перепуганного насмерть парикмахера завить волосы на этой голове. Теперь вы должны привести в исполнение ваши обещания. Вы допустили все это, и именно вы должны спасти то, что еще можно спасти!

— Это невозможно. Я не могу идти на Париж. Происходит столкновение множества интересов… Вы должны понимать…

— Интересы… — с горечью повторил де Бац.