Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Ты видел, сколько мне приходится тащить из Жювизи сюда, а потом обратно? Я же не могу донести это все одна, гражданин. Ты же должен понять. И потом, я прихожу всего лишь раз в неделю, а на оформление пропуска требуется время.

— Ты могла бы перебраться поближе, только и всего. А это что еще такое?

Он ринулся к столу, увидев шашечницу, которую один из его коллег только что достал из мешка.

— Это шашки, — ответил тот.

— Мой муж передал мне шашки, чтобы я отдала их починить.

— Ими пользуется Капет, я полагаю?

— Разумеется. Этого ему никто не запрещал.

Мужчина злобно посмотрел на госпожу Клери и рявкнул:

— Может, и так, но только мне эта коробка, прогулявшаяся по всему Парижу, кажется подозрительной.

Давайте-ка, ломайте шашечницу. Я посмотрю, не спрятана ли где записка.

— Но гражданин Марино, ею ведь нельзя будет пользоваться, — подал голос один из стражников помоложе.

— Почему? Потом можно все приклеить обратно, а если ничего не получится, значит, капет обойдется без шашек, вот и все!

В это время появился Жан-Батист Клери. Под мышкой он нес большой сверток с бельем. Марино немедленно набросился на него:

— Скажи-ка, гражданин, ведь только твоей жене и твоей свояченице разрешили тебя навещать, а не всей семье, верно?

— Агата заболела, — поспешила объяснить госпожа Клери, — и я попросила нашу племянницу…

Совершенно спокойно Клери, светловолосый мужчина с маловыразительным лицом, ответил:

— Ты правильно поступила, жена… — И тут он увидел, как в воздух летят маленькие деревянные квадратики, и разом потерял все свое спокойствие.

 — Моя шашечница!

— Ты что орешь?! Скажи спасибо, если тебе ее вообще вернут.

Без возражений, понимая всю их бесполезность, Клери подошел к жене и «племяннице» и поцеловал их.

Затем из одного из глубоких карманов он достал два украшения из золота и эмали и положил их на стол. Свет свечей ласково коснулся их, и Лаура вздрогнула.

— Вот то, что вы просили, — устало сказал Клери, обращаясь к Марино.

Это был крест ордена Людовика Святого на огненно-красной ленте и знак ордена Золотого руна. Но он не имел ничего общего с орденом Золотого руна Людовика XV. В центре знака располагался небольших размеров сапфир. Марино набросился на них со злорадной ухмылкой.

— Отлично! Капет теперь стал таким же, как и, все мы! Без этих штучек и регалий.

Стыдоба, что ему вообще до сих пор разрешали оставить эти цацки. Теперь без них ему будет спокойнее. А мы их продадим и получим много денег!

В это мгновение произошло неожиданное. Дверь башни снова отворилась, пропуская Людовика XVI и его семью, возвращавшихся с ежедневной прогулки по «саду». Все повернулись к ним, и Лауре пришлось схватиться за стол, чтобы не присесть в почтительном реверансе. И это усилие отразилось на ее лице гримасой боли.