Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Могла ли представить шестнадцатилетняя Анна-Лаура де Лодрен, выходя замуж за маркиза де Понталека, самого красивого из придворных короля Людовика XVI, какие жестокие испытания приготовила ей судьба? Если бы в день свадьбы в часовне Версаля ее спросили, какой она представляет свою жизнь, девушка ответила бы: «Счастливой!» Но маркиз де Понталек не принес ей счастья, он по-своему распорядился судьбой своей юной супруги. Анна-Лаура осталась одна перед лицом невзгод, выпавших на ее долю. Помощь друга и новая любовь не только удержали ее на краю пропасти, но и возродили к новой жизни, полной опасностей и захватывающих приключений.Анна-Лаура де Понталек исчезла в вихре бурных событий Французской революции. Все считают ее умершей, но она жива, просто сменила имя. Теперь ее зовут Лаура Адамс. Единственным смыслом жизни этой молодой женщины становится месть бывшему мужу — человеку, который повинен во всех ее несчастьях. Однако Лаура не может оставаться равнодушной к тому, что происходит вокруг. Страдания и гибель королевской семьи, кровавая власть террора заставляют ее вступить в борьбу за попранные идеалы добра и милосердия вместе с человеком, которого она имела неосторожность полюбить...С террором покончено, и во Франции 1794 года наконец-то распахнулись ворота тюрем. Вернувшись в свой родной Сен-Мало в Бретани, Лаура Адамс, она же Анна-Лаура де Понталек, мечтает лишь о новой встрече со своим возлюбленным, бароном де Батцем, из рода д'Артаньянов, потерявшим спасенного им короля Людовика XVII, и о том, как бы вызволить из Тампля последнюю узницу — дочь короля Людовика XVI, казненного на эшафоте. В Париже Конвент доживает последние дни, и игра в любовь и смерть становится как никогда жестокой. После пушек Вальми канонада вандемьера в щепки разносит судьбу Лауры: теперь она одна должна нести на своих плечах груз последней тайны Бурбонов, тайны женщины без имени, которую прозвали графиней Тьмы Содержание:1. Великолепная маркиза (Перевод: Ирина Крупичева)2. Кровавая месса (Перевод: Ирина Крупичева)3. Графиня тьмы (Перевод: С. Хачатурова)
Вошедшие женщины заметили это. Королева и Мадам Елизавета наклонили головы, пытаясь спрятать улыбку, а Мария-Терезия в своем неведении открыто улыбнулась другу, которого она так неожиданно увидела. Этого пустяка хватило, чтобы гражданин Марино снова зашелся в приступе гнева:
— Заговор! Я готов поклясться, что это заговор, — заорал он. — Зачем сюда пришли эти женщины? И эта мнимая племянница, потерявшая голос! Счастье еще, что она почти не говорит, а то, конечно, закричала бы при всем честном народе «да здравствует королева!». Надо все как следует проверить…
— Гражданин, — вмешался Клери, — здесь нечего проверять.
— Ты-то, толстяк, не осмеливаешься назвать ее принцессой, верно? И правильно делаешь, потому что она теперь обыкновенная соплячка, как и все остальные в ее возрасте. Но с твоей женой и этой ее племянницей я еще разберусь!
Допрос продолжался три часа, три часа оскорблений, глупых и ядовитых вопросов. Затем Марино послал за гражданкой Тизон, чтобы обыскать «арестованных». Он как будто сорвался с цепи, и его ярость произвела впечатление даже на его сослуживцев, давно знавших о его отвратительном характере.
— Ты что-нибудь нашел, гражданин?
— Нет, ничего, — со злостью признался тот.
— Не стоит повсюду искать заговор, гражданин Марино! Эти женщины не аристократки, это же сразу видно. И потом, мы хорошо знаем гражданку Клери."
"— Возможно, не так хорошо, как ты думаешь, гражданин комиссар! Я уверен, что их логово в Жювизи служит пристанищем для врагов народа!
— Может быть, ты и прав, — согласился Лепитр с мягкой улыбкой. — Без сомнения, этот дом находится достаточно далеко, чтобы там заниматься… чем угодно.
Марино расхохотался:
— Ты хочешь и ее засунуть в башню? Я-то не против, но тогда им больше не видать чистых рубашек!
— Не стоит преувеличивать! В ограде Тампля есть пустые квартиры, так как все эти аристократишки сбежали…
— Ты часом не болен? Это же настоящие дворцы!
— Вспомни, с кем ты говоришь, гражданин Марино! — взорвался Лепитр. — В Тампле есть не только дворцы. Возьми, к примеру, ротонду, где когда-то был рынок.













