Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Мишель начала спускаться вниз в узкий проход, отделявший когда-то огород монастыря сестер Святого Фомы, теперь заброшенного и опустевшего. Барон услышал характерный треск — крепкая дверь особняка подалась. Он заметил движущийся по гостиной свет и распластался на стене в надежде увидеть тех, кто вломился в его дом, и узнать хотя бы одного. Но все три мужчины были в масках. Кроме того, он услышал, как внизу на улице Мишель тихо окликает его, и поторопился спуститься к ней. Девушка немедленно вцепилась в него.

— Это воры или убийцы?"

"— Чтобы это выяснить, придется вернуться, — мрачно пошутил де Бац.

Они оказались на улице Ришелье, недавно переименованной в улицу Закона. Уличный фонарь горел, освещая все кругом ровным светом. Бац взял свою трость из дрожащих пальцев Мишель Тилорье.

— А теперь скажите мне, где живет ваша подруга Фанни. Я вас отведу к ней.

— Это совсем рядом, на улице Фейдо.

— Замечательно! Но я догадываюсь, что нам придется поднять на ноги весь дом?

— Нет. Я всегда возвращаюсь на рассвете, и Фанни оставляет для меня приоткрытым окно.

— И ее родители находят это нормальным? — поинтересовался Жан по дороге.

— Ее отец умер. Он был адвокатом и масоном, как и мой отец. Отец Фанни помогал моему отцу во время процесса по делу о колье защищать Калиостро. Он никогда не ладил со своей женой. Она слишком набожная и… глухая! А слуги спят в задней части дома.

— Да, вы меня просветили!

Де Бац не стал высказывать свою точку зрения на странное поведение дочерей адвокатов в такое смутное время. Это, наверное, своего рода символ этого времени. И Жану вдруг пришла в голову мысль, что даже если бы он и собирался жениться, то такого рода знания умерили бы его пыл.

Когда они подошли к дому Фанни, выяснилось, что подруга Мишель добросовестно выполнила свою часть сделки — ставни и окно, казавшиеся плотно закрытыми, поддались и отворились. Мишель взобралась на подоконник с легкостью, выдававшей привычку. Бац удержал ее, когда девушка собиралась уже спрыгнуть в комнату:

— Вы обещаете мне, что никогда больше не вернетесь на улицу Менар?

— А вы?

— Господи, до чего же вы действуете мне на нервы! Разумеется, я туда вернусь — завтра, при свете дня, чтобы оценить убытки.

— Но когда же я вас увижу?

— Когда я приеду с визитом к вашим родителям. И вы будете вести себя, как послушная девочка.

— Я не девочка и уж тем более не послушная, — запротестовала Мишель.

— Что ж, тогда ведите себя так, словно вы ею остаетесь! Быстрее в дом! Приближается патруль! Благодарение господу, у этих ребят тяжелая поступь и подкованные железом ботинки. Но у меня нет ни малейшего желания отвечать на их вопросы.