Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Сразу за площадью Виктуар. Как он раньше об этом не подумал!"

"Барону понадобилось всего несколько минут, чтобы достичь желанного оазиса. Он с облегчением вздохнул, когда заметил, что, несмотря на поздний час, окна первого этажа освещены. За столами сидели люди и горячо обсуждали что-то. По контрасту с черной глыбой, напоминающей склеп, опустевшего монастыря августинцев и их разграбленной и пустой церкви отель «Уайт» показался ему маяком в ночи.

Не обращая внимания на царящий в зале шум, Уайт, сидя в вестибюле за конторкой, спокойно занимался бухгалтерией.

Он тут же встал, чтобы приветствовать гостя, не выказав, впрочем, ни малейшего удивления при его появлении.

— Господин барон, для меня огромное удовольствие видеть вас, — Уайт употреблял дореволюционные обороты вежливости, давая понять, что все эти новшества к его заведению никакого отношения не имеют. — Если вы хотели поужинать, боюсь, что уже слишком поздно. Печи уже погашены…

— Это неважно… Но от бокала вина и куска хлеба я бы не отказался. И еще мне нужна комната на ночь. Я вернулся к себе на улицу Менар и нашел свой дом разграбленным.

Спать там невозможно. И тогда я вспомнил о вас… Разумеется, мне необходим ночлег только на эту ночь!

— Не беспокойтесь, у меня есть то, что вам нужно. Но догадываюсь, что уснуть вам вряд ли удастся. Такой шум! Декрет, принятый сегодня Конвентом, взбудоражил все умы. Эти господа уже несколько часов обсуждают его. Некоторые выступают за, другие — против.

— И кто же в большинстве?

— Большинство в основном за. Вы, несомненно, знаете, что граждане свободной Америки с самого начала отнеслись к революции с понятным сочувствием…

Словно для того чтобы подтвердить его слова, из зала вышел человек.

Он остановился на пороге и закончил свою речь:

— ..и не забудьте, что после возвращения из Варенна я опубликовал «Обращение к французам», в котором попытался объяснить народу необходимость покончить с королевским режимом. Мое обращение было расклеено на дверях Национального собрания с 1 июля этого года.

Мужчина повернулся к хозяину и добавил:

— Нам нужно еще несколько пинт пива, господин Уайт!

Де Бац вдруг побелел как полотно и встал между хозяином гостиницы и говорившим:

— Неужели вы и в самом деле нуждаетесь в процессе над монархом, господин депутат от Па-де-Кале, чтобы убедить ваших слушателей, что вы всегда и во всем правы? Судить короля! Это так Америка намерена выразить ему свою признательность?

Человеку, к которому обращался барон, было лет сорок пять.

И он определенно являлся единственным американцем, которого ненавидел де Бац. Возможно, как раз потому, что американцем этот человек не был.