Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Вы увезли два миллиона серебром, не забыв и о двух кораблях с оружием. Какое уважение вы испытывали тогда к королю, за низложение которого вы проголосовали и которого собрались судить!

— Человек не имеет значения! Ненавистен режим, и именно режим необходимо уничтожить…

— Так скажите об этом королю Англии и Уильяму Питту! Они вас, пожалуй, повесят, господин английский ренегат! И кстати о повешении… Какую смерть вы приготовите для потомка Людовика Святого — веревку? Или гильотину, как для тех, кто украл драгоценности короны?

— Я не сторонник насилия… И до этого еще пока не дошло.

Де Бац в ярости бросился к Пэйну, схватил его за лацканы сюртука и притянул к себе. Их лица почти соприкасались.

— Когда до этого дойдет дело — а я могу поклясться, что вы собираетесь до этого дойти, вы, проповедник прав человека, — постарайтесь не забыть вот о чем. Если вы осмелитесь проголосовать за казнь короля, я, Жан де Бац, отдавший ему мою жизнь, вас убью!

Барон был вне себя от ярости. Никогда еще его голос не напоминал так звук колокола. Резким толчком он отшвырнул от себя депутата, и Пэйн полетел в ноги тем, кого их шумный спор заставил выйти из зала.

Собравшиеся стояли молча, напуганные неприкрытой яростью Жана де Баца. Пэйну помогли встать. От де Баца все ожидали новой вспышки, но тот уже успокоился. Горящими глазами он рассматривал своего противника, приводившего в порядок свою одежду.

— Теперь, — к барону вернулась его торжествующая улыбка, — я готов дать вам удовлетворение.

— Дуэль?! — Пэйн произнес это слово так, будто выплюнул его. — Я никогда не принимал участие в подобном замаскированном убийстве. И потом, дуэли запрещены законом!

— А так как закон — это вы, то вам остается только арестовать меня, сударь.

У вас будет для этого время. Я намерен ночевать здесь.

Повернувшись спиной к хранящим молчание зрителям, барон взял у хозяина гостиницы ключ и направился к лестнице. Поднявшись в свою комнату с мебелью из светлого дерева, он долго смотрел на кровать, словно его удивило ее наличие в спальне. Охватившая его ярость заставила де Баца забыть об усталости. Он налил воды в большой фаянсовый таз и долго, и шумно умывался.

Барон ни минуты не сожалел о том, что произошло внизу. Пусть он приобрел себе еще одного врага, пусть когда-нибудь ему придется столкнуться с последствиями своего поступка, это не имеет значения! Жан с готовностью признал, что совершил глупость, но этот взрыв эмоций пошел ему на пользу! А теперь он ляжет спать, чтобы на следующее утро с новыми силами выполнять свой долг, как того требовала его верность Людовику XVI.

Но не будут ли представители местной секции уже ждать его на выходе из отеля, чтобы отвести в тюрьму? Несмотря на эти тревожные мысли, через три минуты Жан де Бац уже спал.