Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Я, естественно, насчет нее также распорядился…

— Премного благодарен!

Батц забрал шляпу, плащ и в сопровождении хозяина направился к выходу. На прощание тот подал ему руку:

— Дайте мне знать, если найдете ребенка. Это могло бы благотворно повлиять на политику страны…

И, заметив, что Батц тут же и нахмурился, добавил:

— Хорошо-хорошо, сообщите только о том, что нашли! Мне. не нужно знать, где вы его поселите. Постарайтесь поместить его в надежное укрытие, где он сможет мирно дожидаться, пока для него наступят благоприятные времена.

— Вы об этом узнаете, — пообещал Батц, пожав наконец протянутую руку.

— До встречи, виконт!

— В любой момент, барон!

Рыжая женщина, открывшая ему дверь, была так уродлива, что и не описать: все в этом лице землистого цвета было не на месте. Одета она была бедно, но чисто и даже опрятно. Но Батц, введенный в курс дела, ни на секунду не усомнился, даже несмотря на прикрывавший платье синий передник, в том, кто именно перед ним.

— Имею честь говорить с гражданкой Фуше? — с церемонной вежливостью, что была еще привычна в провинции, обратился он к женщине.

— С ней самой.

Что тебе надо, гражданин?

— Моя фамилия Натей, я приехал из Швейцарии. Меня прислал гражданин Баррас…

— Кто там, Бонжанна? — послышался хриплый голос откуда-то из глубины.

— Швейцарский гражданин, его…

— Я знаю, впусти его!

Женщина посторонилась, и Батц попал в крохотную прихожую, выходящую в маленькую заставленную комнатку. Здесь было где развернуться хозяйственным талантам Бонжанны. Все тут отдавало нищетой, но, возможно, это ощущение создавалось из-за того, что в воздухе витал запах лекарств и младенческих испражнений: за стеной пищал ребенок.

Главными предметами интерьера здесь были обеденный стол и небольшое бюро, ломившееся от папок и бумаг, за которым сидел мужчина в шерстяной куртке и серой вязаной шали. Его тощая физиономия тоже была серого цвета, а вокруг глаз и носа расплылись красные круги: должно быть, бывший лионский палач страдал насморком. Под рукой у него дымилась чашка с какой-то горячей жидкостью. И неспроста: хотя печушка топилась вовсю, воздух в комнате был холодным, влажным и затхлым. Помещение вполне соответствовало дому — узкому и дряхлому строению в самом конце улицы Сент-Оноре.

— Ты и есть гражданин Натей? — задал вопрос Фуше тоном, которым он в прошлом вел допросы.

— Я и есть, — певуче ответил Батц на манер обитателя кантона Во, с печальным удивлением оглядываясь по сторонам. — А вы и есть гражданин Фуше? Трудно поверить. А ведь не так давно…

— События диктуют нам свою волю, и дни нашей жизни не похожи один на другой. Что тебе от меня надо?

— Я ищу человека, который задолжал мне, вот гражданин Баррас и посоветовал обратиться к вам.