Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Обильный ужин, на который Крен пригласил также и Мерлю, состоял из мидий, форели и блинов. После трапезы Лаура, уставшая от бурных событий дня, отправилась в приготовленную для нее комнату, где мгновенно заснула в удобной кровати. На следующее утро она проснулась поздно, но день все равно ей показался долгим — она волновалась и не знала, чем себя занять. Снаружи было холодно и серо. Так что все время, за исключением двух коротких прогулок, одной — по берегу Аргенона и второй — к чудодейственному источнику (Этьенетта клялась, что он лечит все болезни)[43], Лаура провела у большого камина из розового гранита, глядя, как маленькая, кругленькая, как яблочко, женщина — хозяйка трактира — чистит рыбу, скребет ракушки или готовит тесто для гречневых блинов, и все это без праздной болтовни.

За последние годы Этьенетта стала недоверчивой. Арморика[44], выходящая в открытое море и в сторону Англии, приютила на своих берегах процветающую шпионскую сеть, почти такую же многочисленную, как и полчища эмигрантов, устремившихся к свободе. Аристократическая внешность этих людей не всегда свидетельствовала об их принадлежности к клану, чьему делу сочувствовала — Лаура могла бы в этом поклясться — Этьенетта. Да и вдобавок она не сильна была в беседе.

Жуан же бродил по округе, и Лаура вздохнула с облегчением, когда наконец к вечеру дождалась его возвращения в компании с Аланом Кренном.

Последний, впрочем, имел озабоченный вид.

— Вернулись с пустыми руками! — сокрушался он, разложив у огня свою попону, от которой по комнате немедленно распространился запах мокрой псины. — Гражданин Тангу был прав: похоже, Фужерей со всеми потрохами исчез с лица земли, как если бы его забрали на небо! Мы прочесали все селение на обоих берегах, а двое наших дошли даже до Сен-Жакю…

— А монастырь? — спросила Лаура.

— Смогли ли вы войти туда и не угодили ли в ловушки, о которых мне рассказывали?

— Ловушки? А для чего они? Монастырь пуст, мадам. Не осталось даже убогой мебели, которую не смогли унести с собой, убегая, три последних монаха. Мародеры вытащили все…

— И ничего нет? — спросила молодая женщина в большом огорчении.

— Совсем ничего. Уж извините…

— Однако господин де ла Фужерей был уверен в своей правоте!

— Не знаю, на чем основывалась его уверенность, но ясно одно: там действительно пусто.

Хотя погодите, вот что я нашел.

Из кармана он вынул предмет, выполненный из тусклого металла, что-то вроде миниатюрного жезла, внутри которого звенел бубенчик. На конце игрушки еще болталась выцветшая лента.

— Похоже на детскую погремушку, — сказал он, — наверное, из серебра.

— Из серебра, — взволнованно отозвалась Лаура и, завладев игрушкой, принялась протирать ее носовым платком.