Исай

Боится того, что в этой борьбе наших семей я встану на сторону родителей. Но я не успела ответить на немую просьбу любимого, не успела заверить мужа, что не стану выбирать. Более того, не откажусь от моего Исая. Никогда.

Стальная дверь с угрожающим скрежетом распахнулась, и в комнате появился мрачный человек в форме.

Следом вошла… женщина. Я с трудом узнала в ней свою мать. Без косметики, в измятой и темной одежде. С покрасневшими от слез глазами и суровыми морщинами на красивом лице.

Она вдруг показалась мне старухой. А ведь моя мама – видная и эффектная женщина, знающая цену своей красоте.

– Мама! – прошептала я.

Феликс не стал держать меня, опустил руки, будто освободил и предоставил право выбора.

– Десять минут! – отрывисто бросил жуткий человек, снял с матери наручники и замер у двери, глядя прямо перед собой.

Я шагнула ближе к маме. Феликс остался позади. Я сделала еще шаг вперед.

Мои руки дрожали, и я хотела обнять женщину, подарившую мне жизнь.

– Блядская подстилка! – прошипела вдруг мама, и в следующее мгновение я ощутила обжигающую боль на щеке от материнской ладони. – Вытащи меня отсюда! Немедленно!

Из моих глаз брызнули слезы, рука прижалась к пылающей щеке.

Я не могла поверить, что меня ударила мама. Ударила так, что в ушах зазвенело, и я пошатнулась, едва не потеряв равновесие.

Перед глазами вдруг оказалась широкая спина моего мужа. И я ничего больше не видела. Только черный цвет куртки моего любимого мужчины.

– Ты слышишь, паршивка?! – кричала мать, но я не видела ее лица. Зато слышала сквозь настойчивый звон в ушах. И мне оказалось этого достаточно. – Ты должна! Обязана! Подкупи адвоката! Следователя! Кого угодно! Я твоя мать, в конце концов!

– Да какая вы мать! – процедил мой Феликс, а я нашла в себе силы выглянуть из укрытия, надежного и непреодолимого, точно гранитная скала. – Вы о дочери вспоминаете, когда удобно! Девчонка еще в школе на улице оставалась ночевать, когда вы строили свой бизнес!

– А ты, я смотрю, подобрал, да? Шалава! – уже громче выкрикнула мать, а я задохнулась от возмущения и обиды. – Нужно было тебя еще три года назад отдать Ване! И не было бы с тобой проблем! И с хахалем твоим! А лучше – аборт сделать! Но бабка эта, ведьма старая, уперлась! Внуков она, видите ли, хотела! А мы с отцом на тебя столько сил потратили! И денег! Неблагодарная!

Я стерла рукой слезы с щеки. Слова уже не воспринимались так остро. Я просто смотрела на покрасневшее от гнева лицо женщины. Смотрела в ее глаза. И вспоминала свое детство.

С самого рождения меня воспитывала бабушка. Потом, когда пошла в школу, меня никто не встречал и не отводил на занятия, никто не делал со мной уроков, никто не интересовался, что мне нравится, какие книги я читаю, с кем дружу.