Исай

Когда двери, за которыми осталась мать с охранником, распахнулись, мы с Феликсом уже прошли несколько метров в сторону выхода из этого жуткого здания.

Но я прекрасно видела злобные и колючие глаза матери, направленные на меня. Конвоир бесцеремонно подтолкнул ее в спину, понукая идти в нужном направлении.

– Думаешь, все у вас получится? – выкрикнула мать. – Я придумаю, как отобрать у вас дочь! Верка не будет с вами! У меня есть нужные связи!

Мать кричала, пока конвоир не заставил ее замолчать. Мне было искренне жаль эту женщину. И ее пустые угрозы не испугали меня. Я твердо знала, что мой Феликс не позволит им осуществиться.

Кажется, дорога до машины была двое короче. Мелкий дождик барабанил по стеклам, словно моя душа рыдала. Я прокручивала события вновь и вновь. Слова матери звенели в ушах тихим напоминанием. Жирной точкой.

– А папа? – тихо спросила я.

– Его перевели в лазарет. Условия там лучше. Но к нему мы не поедем, Белка, – твердо произнес Исай. – Да и не пропустят. Не хочу тебя расстраивать, но там ситуация такая же. Они в два голоса обвиняют во всем нас с тобой. Даже в том, что они сами много лет не платили налоги и штрафы.

Я не стала возражать и настаивать. Если мой Феликс не хочет этой встречи, значит, она мне не нужна.

Кто-то, возможно, скажет, что я бесхребетная, ведомая мужем, безропотная овца. Но я бы назвала это заботой в исполнении моего мужа и желанием защитить меня от проблем.

– Знаешь, я когда-то собирался сгонять с тобой на тачке в столицу. Показать тебе город, покатать на каруселях, – признался Феликс. – Рванем сейчас? Возьмем тачку у Мэта в гараже. Ты, я и дорога. Что скажешь?

Предложение показалось мне заманчивым. Пусть путь был и неблизким. Но нам, кажется, необходимо это время, одно на двоих.

Я согласно кивнула и прижалась к мужу. Буквально спряталась под его рукой, словно он мог оградить меня от всех невзгод и неприятностей.

– Ты точно не устанешь? Мы ведь только что с самолета, – спохватилась я.

– Глупости, Белочка, – подмигнул Феликс. – И потом, мы всегда сможем заночевать в мотеле. Буду домогаться твоего тела. Или прямо в машине. Тоже домогаться.

– Ты неисправим! – тихонько рассмеялась я, пряча нос в тонком свитере мужа.

– Я просто люблю свою жену, – совершенно серьезно пробормотал Исай, поглаживая мою спину своими широкими ладонями. – А за Веру не переживай. Штормов ее лично охраняет эти дни.

– Я не переживаю, – сказала я, ни капли не кривя душой. Я была уверена, что Верочке ничего не угрожает."

"Водитель увозил нас по мокрым улицам, дальше из города. Я смотрела, как струйки воды катятся по стеклам, оставляя мокрые дорожки. И мне казалось, что эти слезы принадлежат мне. Будто я оплакиваю этот день, когда стала сиротой при живых родителях.